С улицы доносился счастливый лай. Собаки, как и всегда, носились вокруг старушки Уны, то и дело припадая к земле, били по воздуху длинными тонкими хвостами, иногда отскакивая в стороны, чтобы затем снова подбежать. Урр давно перестала обращать на них внимание: она лежала, подставив бок солнцу, дергала бежевым мягким ухом и фыркала. Асин, которая чувствовала себя в такие моменты совсем маленькой, наблюдала за этой картиной через окно, потирая одну замерзшую босую ногу другой. А папа, гремящий посудой за ее спиной, тем временем подрумянивал хлеб – и она уже слышала знакомый аромат.

С ее возвращения прошло пять дней. Пять дней Асин не покидала участок – даже на Рынок вместо нее ходил папа. Она же предпочитала полоть гряды, кормить животных, поливать ягодные кусты и просто сидеть на узкой скамейке у входа, вытянув ноги в старых ботинках. Родной дом лечил. И не только несчастное, настрадавшееся за время полетов плечо. Асин спокойно дышала, а сердце ее размеренно билось в груди, лишь иногда, в моменты ярко вспыхивающих воспоминаний, подбираясь к горлу.

Папа с улыбкой вспомнил Бертиль и, хохоча, подбросил к потолку обещание прилететь, непременно с гостинцами. А на сбивчивую историю Аэри, отдававшуюся дрожью в голосе Асин, нашел мудрую сказку и теплые объятия – все то, в чем она так отчаянно нуждалась. Хотя, когда папа вновь вздохнул, она ожидала просьбы, чуть слышной, – больше не летать, никогда больше не летать. Об этом говорил и его взгляд, и приподнятые брови. Но когда зазвучала сказка, напряжение схлынуло, унеся с собою, пускай временно, чувство вины.

На пороге не появлялись незваные гости – разве что проходившие мимо по пыльной тропке соседи заглядывали через частокол, дружелюбно махали рукой и задавали дежурные вопросы, ответы на которые Асин заучила наизусть. Ей улыбались, ахали, слушая рассказы о Железном Городе, искренне удивлялись и все как один советовали отдыхать. Асин кивала, прижимала ладони к груди, а затем возвращалась к работе по дому – чем не отдых?

– Чем собираешься заняться, птен? – поинтересовался папа.

– Для начала напою Уну. – Асин засмеялась, следя за тем, как одна из собак, утратив всякий интерес к старой игре, гоняется за собственным хвостом.

Вновь вернувшийся домой безымянный кот потоптался у ног Асин, пригнулся и неуклюже прыгнул на подоконник. Но одна из задних лап соскользнула – и он задергал ею в воздухе, точно пытался что-то стряхнуть. Асин положила ладонь коту под попу и помогла забраться. Он тут же плюхнулся на бок и забил хвостом, бросая в воздух тонкие серые нити своей шерсти. Асин отмахнулась от них и щипнула негодника за порванное ухо, на что он ответил утробным «ме».

– А потом… наверное, отправлюсь на Рынок. Мне нужно, – Асин провела ладонью по толстому кошачьему животу, – найти Атто.

– Все еще переживаешь? – догадался папа.

– Да. Может, он и неправильно поступил, но и я повела себя… возмутительно, – последнее слово она бросила в сторону. – Пап, он сказал, что я на маму похожа.