– Да, – нервно усмехнулась Асин. – Послушайте, – она потянулась к Атто, чтобы ухватиться за грубую ткань его рубашки, но замерла, а рука ее безвольно упала вдоль тела, – мне действительно неловко.

– Тебе так важно, чтобы я тебя простил? – поинтересовался Атто.

Мирра сделала один уверенный шаг, развела руки в стороны и обернулась, чтобы поймать одобряющий взгляд. На голубом платье виднелись глубокие темные пятна – следы неудач, а короткую, по колено, юбочку украшали кривые стежки.

Недавно купленная одежда успела истрепаться, но кто-то – возможно, даже Атто – раз за разом латал ее, не слишком умело, но заботливо.

– Да. – Асин чуть отстала. Она смотрела вслед Мирре, которая довольно мычала под нос песенку, и сопровождавшему ее Атто, готовому в любой момент поддержать.

– Хорошо, – ответил он, и лишь тогда Асин сдвинулась с места и нагнала их.

Кроны деревьев бросали на каменную дорогу густые дырявые тени, а сквозь них проникали белые лучи солнца. Из-под ботинка Асин разлетелись невесомые лепестки. Их скинули небольшие кустарники – они росли вдоль длинной стены ближайшего дома, и, судя по идеально круглой форме, чьи-то заботливые руки ухаживали за ними. Скоро на них появятся маленькие ягоды, и пробегающие мимо малыши будут срывать их и объедаться до тошноты. Асин махнула ногой – заколыхался кружевной низ платья, взметнулись в воздух лепестки, закружились и медленно опали. Она осмотрелась, крутанулась вокруг своей оси, прижав ладони к груди, вдохнула приятный аромат цветов и – совсем немножко – пыли.

– Говорил же, – усмехнулся Атто, – на нее похожа.

– Что? – Асин остановилась, убрала с лица волосы и, зачесав их назад обеими руками, склонила голову набок.

– Вот так же пинала листья. Как сейчас помню.

Он шумно втянул носом воздух, медленно выдохнул через рот и продолжил задумчиво, кажется, совершенно позабыв вопрос Асин:

– У Марь друг был. Воображаемый – его никто и никогда не видел. Но она утверждала, что он есть. – Атто посмотрел на нее и почесал затылок, пока Мирра неуверенно шагала все дальше и дальше, туда, где дорога была залита светом. – Она вечно пропадала где-то, а вечером рассказывала, что они собирали листья и швыряли в аномалию. – Он по-доброму рассмеялся. – «Они разлетаются клочками» – так говорила. Лежала прямо на траве, била пятками и говорила. Я у нее всякий раз спрашивал: «А друг-то твой где?» «Ушел», – отвечала. И руки нюхала. Они вечно чем-то сладким пахли.

– А вдруг он и правда был, этот друг? – спросила Асин. Она заложила ладони за спину, наклонилась и посмотрела на него снизу вверх – так Атто казался ей еще выше. Она представляла, как взлетают зеленые, желтые и оранжевые ошметки листьев. И как мама, молодая и совсем ей незнакомая, ловит их в ладони, точно разноцветный снег.

– Да не было никого. У всех спрашивали: одна Марька ходила.