– Марь… – Он глубоко вдохнул и прикрыл глаза. – Казалось, она не боялась ничего. Эта маленькая заноза столько крови всем попортила. Она была милой и невыносимой одновременно. Зато ее пугали самые привычные вещи. Вроде огня. Всякий раз, когда мы собирались у лампады – а нас частенько сгоняли к ней молиться, – она говорила мне, что огонь – это маленькое солнце. И что она испарится. Пряталась за моей спиной. А я вытаскивал ее за руку. Думаю, ты понимаешь, чем это обычно заканчивалось?

– Боюсь предположить. – Асин почувствовала себя неловко от замаячившей в мыслях догадки.

– Била меня. По лицу, – сказал Атто. И Асин вновь захотелось рассыпаться в извинениях, за себя и за маму. – Свечи, костры, масляные лампы – все это долгое время вызывало у Марь истерику. Она любовалась издали. Не подходила близко.

– А что случилось потом?

– Я говорил тебе, что она была ненормальной? – усмехнулся Атто. – Нет? Твоя мать была ненормальной. Однажды она схватила свечу, прижгла себе руку. И разрыдалась. А когда поняла, что не исчезла, принялась хохотать. Ей было девять тогда. С тех пор она не пропускала молитвы и ближе всех садилась к костру, когда наступало время историй. Сестры нарадоваться не могли.

– Выходит, Мирра – это ваш огонь?

– Асин-Асин, не усложняй там, где не нужно. Она – моя головная боль, а не огонь. Говорить умеет, все понимает, но играется.

– Та-та! – пискнула довольная Мирра.

– Я слышал, как ты ругаешься, егоза! Даже я таких слов не знал. – Он покачал головой и вопросительно посмотрел на Асин. Видимо, для него разговор уже исчерпал себя. А значит, Асин пора было вспомнить о манерах, попрощаться и не надоедать.

– Благодарю, Атто. Кстати! – Она собиралась убежать, но, сделав шаг, остановилась и резко повернулась. Перед глазами замерла его спина, из-за которой выглядывала пушистая белая голова и грязные ноги Мирры. – Вы нашли девочке серьги?

– Нашел что получше, – ответил он, не оборачиваясь. – Беги, Асин. Не трать свой день на пустые разговоры.

– Для меня они не пустые. Поверьте. И благодарю еще раз. – Вспомнив Аэри – ее образ часто всплывал в мыслях в самые неожиданные моменты, – Асин низко поклонилась, заправила локоны за уши и, шлепая ботинками, побежала прочь.

Улицы наполнялись людьми. Они открывали двери, выходили навстречу прохладной тени, лежавшей между домами. Асин приходилось лавировать, чтобы в кого-нибудь не врезаться. Ей добродушно махали и улыбались, а она часто кивала, пытаясь ответить любезностью каждому. Выходило глупо, будто от бега голова попросту болталась на шее. Прачка Эльюн, молодая, светловолосая, с полусонным видом, не удержавшись, прыснула в сложенные лодочкой ладони и крикнула что-то вслед – но Асин не смогла разобрать слов.

За поворотом показалась лестница. По ней, перепрыгивая со ступеньки на ступеньку, спускалась девочка с пышными каштановыми хвостами. Банты в ее волосах пружинили и покачивались двумя белыми облаками, а за ней из дальнего, находящегося около самых ворот дома неслась мама, громко причитая.