Брови Берни поползли на лоб. Я ведь, кажется, упоминал, насколько они выразительны.

— Вы считаете, что он украл Пинат?

— А другого ничего не придумаешь, — отрезал полковник.

Берни и Рик переглянулись.

— Например, похищение, — предположил Рик. — Киднеппинг.

Драммонд рассмеялся. У него были пухлые щеки, и они от смеха тряслись. Мне в людях это нравится.

— Почему вы исключаете такую возможность? — спросил Берни.

— Какой смысл?

— Получение выкупа, — сказал сержант.

— Сколько, по-вашему, стоит слон? — спросил хозяин цирка.

— Понятия не имею, — ответил Берни.

— Не больше десяти штук. Это азиатский. Африканские ценятся, конечно, дороже, но только самки. Самцы слишком агрессивны — с ними опасно работать. Дорого содержание: уход и кормление, — надо как минимум три тысячи в месяц. Поэтому, даже если будет выплачен выкуп, ваш похититель может запросто пролететь с деньгами. Нет, господа, Делит украл слониху, это точно.

— Зачем ему это понадобилось? — удивился Рик.

— Спросите у него, — ответил полковник. — А теперь извините: у меня дела. И люди, которые на меня работают. — Он потянулся к ключу в замке зажигания, но Берни положил на дверцу обе ладони и машина, хотя и была большой, под тяжестью немного осела. Не забывайте, Берни очень силен.

— Не исключено, что в опасности две жизни, — сказал он. — Нам необходимо знать, почему вы так уверены.

Драммонд опустил глаза на руки моего напарника. У Берни красивые кисти, но полковник, кажется, не оценил их по достоинству.

— Берни прав, — поддержал приятеля Рик. — Откуда у вас такая уверенность?

Полковник глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Не знаю почему, но я от этого всегда настораживаюсь.

— Уверяю вас, опасность не угрожает ни человеку, ни животному, — проговорил он. — Ури Делит просто перешел на другую сторону.

— На другую сторону? — не понял Рик.

— На сторону фанатичных защитников прав животных, — объяснил Драммонд. — Какая может быть иная другая сторона? Все, чего мы хотим, — веками проверенным способом развлекать детей и их родителей, но они не успокоятся, пока не лишат нас бизнеса.

— Я полагал, что Делит — гуманный дрессировщик? — Берни немного отступил от машины.

— Тем больше оснований у фанатиков раскинуть на него сети. Точно так же как секты охотятся на простаков. Эти люди умны. Поверьте моему слову: мы больше никогда не увидим Пинат.

Берни хотел еще что-то сказать, но в этот момент с места, сверкая проблесковыми маячками, сорвался патрульный автомобиль капрала Вальдес. Из репродукторов раздался голос сидящего рядом с водителем Чарли:

— Сообщение для папы — готов ехать домой.

Вскоре мы покинули ярмарочную площадь: Чарли расположился на переднем сиденье, я — на узком заднем, но принял это как должное.

— Мы с Минди разглядывали фотографии в полицейских делах.

— Увидел кого-нибудь из знакомых?

Чарли рассмеялся. Смех — это самый приятный звук, который умеют производить люди. А детский — вообще здорово. Но вот Чарли осекся и его лицо посерьезнело. Серьезное выражение на детском лице — это всегда интересно.

— Папа, плохих людей так много. Почему?

Берни покосился на сына.