Полицейский улыбнулся. Э, да у него не хватает зуба. От этого он мне невольно стал неприятен.

— Мы рады, когда нашим гостям у нас хорошо. Но прежде чем вы уйдете, мой долг требует попросить у вас документы на собаку.

— Их проверяли на границе, — ответил Берни.

— Тем не менее я должен посмотреть.

— Документы в машине.

Капитан Панса кивнул в сторону двери. Берни сделал шаг к выходу. Я пошел за ним.

— Пес останется здесь, — потребовал полицейский. — Я люблю собак.

Берни посмотрел на него и кивнул.

— Чет, останься. — Он вышел на улицу, а я остался.

Капитан Панса перестал улыбаться. Он глядел на меня, а я глядел на него. Если ему и нравились мне подобные, по его лицу это было незаметно.

— Я видел, как ты вел себя вчера ночью, — сказал он. — Muy bien. — Мы могли бы составить хорошую команду. — Он выдвинул ящик стола и достал большую галету в виде кости. Именно такой размер мне нравится больше всего. Он протянул угощение мне. — Ven aqui.

Я не шелохнулся.

Полицейский рассмеялся.

— Только подумай — тебя боится Джокко! — Он убрал галету и закрыл ящик.

Джокко? Этот тип знает Джокко? Что бы это значило, если вообще что-нибудь значит?

Открылась дверь, вернулся Берни. Он пересек кабинет и положил документы на стол капитана Пансы. Тот едва на них взглянул.

— Бумаги не в порядке.

Напарник одарил его взглядом, значения которого я совершенно не понял.

— Вам предлагается немедленно покинуть Мексику, в противном случае собака будет конфискована.

Берни не отвел глаз.

— Назовите цифру.

— Цифру, сеньор? Для вашего же блага я сделаю вид, что не слышал этого слова.

Берни немного помолчал, затем сказал:

— Мы можем делать какой угодно вид.

Капитану Пансе его слова почему-то не понравились, вроде как укололи. Я понял это по его глазам, в которых будто что-то дрогнуло.

Напарник повернулся ко мне.

— Пошли.

Я последовал за ним к двери.

— И вот еще что, — сказал нам вдогонку капитан Панса. — Если станете держать безопасную скорость, будете на границе, — он посмотрел на часы, такие же золотые, как его ручка, — через час пятнадцать. Как только вы ее пересечете, мне, естественно, доложат по телефону.

— До свидания, — произнес Берни.

— Hasta la vista, — ответил полицейский.

— Все здесь насквозь провоняло, — буркнул Берни, усаживаясь в машину.

Разве? Я принюхался — воздух был насыщен запахами, но я бы не назвал это вонью.

Мы поехали в обратном направлении — туда, откуда прибыли, удаляясь от Дос-Хоробас.

— Hasta la vista, — повторил Берни. — Что-то меня не соблазняют новые встречи, особенно на этой территории.

Его мысль ускользнула от меня: я любовался мелькающими мимо окрестностями: холмами, кое-где со скалами и гигантскими кактусами — именно такой пейзаж нам нравится. Обычно в подобных ситуациях Берни включает музыку и мы немного поем, но на этот раз его рука не потянулась к ручке радиоприемника — осталась лежать на руле, и, наверное, сжимала его крепче, чем обычно. Мы проехали ослика, везущего тележку со стариком, и мне показалось, что ослик проводил меня своим большим глазом, когда я, восседая на переднем сиденье, промчался мимо, но точно сказать не могу — меня отвлек вид маленьких белых червячков, ползавших по его морде. Мгновение — и мы уже были далеко.

— Что такое «граница», Чет? — спросил Берни, и я ждал, чтобы он объяснил.