— Я почти все выходные работал с этим новым делом. — Валманн потер небритую щетину.

Она кивнула:

— Да мне тоже поспать не удалось.

Об этом ему уже рассказали темные круги у нее под глазами.

— Кто первый, ты или я?

У них сложилась привычка выслушивать взаимные истории о том, что произошло. На душе от этого становилось легче. Любая деталь — большая или маленькая — способствовала восстановлению линий связи после разлуки.

— Что касается меня, то тут опять старая история, — начала Анита, как только он отъехал от стоянки. — Он все-таки бил ее. Сначала только один раз, потом еще и еще. Это выяснялось постепенно по мере того, как пакеты с вином опустошались и она начинала разговаривать. Они живут вместе уже два года. Это началось полгода назад. Почему — она не знает. Бедная Биргит. Она никак не придет в себя и не знает, что делать.

— Как сильно он ее избивал?

— Да здесь речи нет об избиении. Никаких видимых следов побоев, чтобы пойти в полицию. Но он ее бьет, понимаешь? Сам этот факт означает, что пересечена граница, черт возьми!

— И она его еще не выгнала?

— Она сама ушла. Они жили в его квартире.

— Это не имеет значения, когда речь идет о насилии.

— Она собирается заявить в полицию…

— Но все еще не делает этого.

— Это не так-то легко, Юнфинн! — Ответ прозвучал настолько резко, что он предпочел оставить эту тему.

На Страндгата почти не было движения, да и народу видно не было. Город как будто застыл в ноябрьской полутьме.

— Да, нелегко, — ответил он, думая совсем о другом. Он был рад, что она вернулась. Ему хотелось скорее домой, в ту приятную атмосферу, которую им удалось создать там, когда они договорились не упоминать дома о работе. Он не хотел никаких разговоров о мужском насилии и правах женщин. Достаточно было нескольких слов на эту тему, и перед ним снова возник образ Карин Риис, убитой и изуродованной в прихожей своего дома. — Что касается меня, то я только что наблюдал последний акт такой же драмы со смертельным исходом.

Он потратил несколько минут, чтобы посвятить ее в детали дела Риис. Она сидела тихо и смотрела перед собой, как будто ей не интересно, что он говорит. Но он понимал, что она внимательно слушает, уж настолько он ее знал.

— Вот тебе пример женщины, которая не заявила в полицию, — заключил он. — Все случилось у нее дома. Нет никаких признаков взлома, преступник либо имел свой ключ, либо она сама его впустила. В любом случае она, должно быть, хорошо знала этого человека. Который разве что не изрубил ее на куски.

— А подозреваемые имеются? — Ее тон был удивительно деловым. Она восприняла это как служебную ситуацию, а не как мрачную действительность.

— Даже двое! — ответил он с напускным оживлением. — Целых двое отличных подозреваемых, любовник и бывший супруг. И оба, похоже, имели мотив, ну прямо по учебнику. Беда только в том, что фактически ни тот, ни другой не могли этого сделать. Любовник, Даг Эдланд, внушает наибольшие опасения. Он знал ее короткое время и был дико влюблен, по его собственным словам. Он психически нестабилен, опять по его собственным словам, возможно, злоупотребляет лекарствами, и его видели перед ее домом в ночь убийства. До этого он сидел весь вечер в баре, пил и ждал ее — они договорились о свидании, но она не пришла. И вот если окажется, что она умерла до двенадцати часов, то по меньшей мере три дюжины свидетелей могут подтвердить, что он в это время сидел и пил в самом популярном баре с караоке.