— В любом случае такие отношения — бомба замедленного действия.

— Секс-бомба.

— Убийство из ревности с предупреждением.

Вновь Энг и Фейринг устроили словесный пинг-понг, который закончился дурашливой болтовней. Но в то же время настроение переменилось, и уныние, охватившее было группу расследования после нескольких дней топтания на месте, несколько рассеялось и сменилось оживлением.

— Мы не продвинемся дальше, пока не заарканим Скарда и не побеседуем с ним. Энг, мы с тобой заступаем на вахту у телефона: проверь все номера этих общин в Тронхейме. Вик, ты свяжешься с «Ковчегом» в Хамаре. Узнай у них все, что можно, о Скарде, и опроси всех членов общины до единого, если понадобится. Сульстранд и Вигген найдут машину Скарда в регистре Транспортного ведомства. Известно, что у него «сааб», но нам нужно знать номерной знак и год выпуска. А затем начинайте проверять видеозаписи наблюдения на бензоколонках в северном направлении. Не мог же он добраться до самого Тронхейма, ни разу не заправившись. Так мы узнаем график его поездки. А Нольде… — Валманн повернулся к криминалисту. — У тебя уже есть отчет с места преступления? Какие-нибудь находки, о которых мы не знаем? Волосы? Ткани? Слюна? Пот? Отпечатки пальцев?

— Ничего особенного, — сухо ответил Нольде. — Очень мало того, с чем можно работать. Мы нашли отпечатки пальцев нескольких человек, но только один из них мужчина, они не новые и были обнаружены в ванной и в спальне на втором этаже.

— Скард, — пробормотал Фейринг.

— Убийца мог быть в перчатках?

— Возможно. Или Карин Риис была убита женщиной.

6

Встреча с Лив Марит Скард повергла меня в шок. Мне понадобилось несколько лет, чтобы дистанцироваться от этой испуганной, подстреленной и жаждущей мести женщины. Через некоторое время я пришла в себя и поняла, что должна быть начеку. Нельзя позволить ей доминировать в моей новой жизни. Необходимо смириться с тем, что Агнар И. Скард числится в архиве моих клиентов. Я жестоко ошибалась, думая, что спасение в том, чтобы уйти как можно дальше, забыть и сбежать в пустое пространство. Это оказалось самообманом. Надежность, которую я чувствовала, тоже оказалась обманом. Она ничего не значила и раскололась за одну минуту, всего лишь при виде комбинации из нескольких букв на бумаге. Однако мало-помалу я поняла, в чем заключается настоящая победа: надо подчинить себе мысль о том, что он близко. Осознать, что он по-прежнему существует, осознать возможность случайной встречи с ним, чтобы это не привело к катастрофе. Внушить себе уверенность в том, что он больше меня не достанет, даже если находится где-то рядом. Я не думала, конечно, о конфронтации. Анонимность была моим лучшим оружием, самым надежным отступлением. Я переменила имя и стиль жизни, покрасила волосы и изменила прическу. А кроме того, он, как и все остальные, думает, что я мертва. Я тщательно следила за всеми репортажами и шумихой вокруг моего исчезновения. В кризисном центре я намеренно не назвала свое настоящее имя. Не существовало документов, которые могли бы меня выдать. И я не была первой.

Существует установившаяся практика для выхода из таких ситуаций. Я бесследно исчезла, по крайней мере на какое-то время, и праздновала свою первую маленькую победу, хотя и была на грани нервного срыва, обиженная и униженная, полная ненависти и жажды мщения. В мыслях я прочесывала местность вместе с самыми рьяными добровольцами. Я плакала от сострадания к несчастной избитой жене, о которой писали газеты, лежавшей, возможно, мертвой где-то в окрестностях Лиллехаммера. Но это же была я! Мне очень хотелось, чтобы полиция ему что-нибудь пришила, чтобы его обвинили в убийстве. Мне и в голову не пришло бы объявиться, чтобы спасти его, да ни за что на свете!

Прошло много времени, пока я поняла, что именно ненависть привязывает меня к нему.