— Генри без чистых ногтей все равно что сандвич без ветчины, — пробормотала она вслух. — А ты что себе позволяешь? Назвалась невестой, изволь соответствовать.

— Что вы сказали? — отозвался Пол из гостиной.

— Ничего! — крикнула в ответ Эбби, ужасаясь тому, что в последнее время совершенно себя не контролирует. Наверное, сказывается предсвадебное напряжение нервов. Свадьба должна состояться. И состоится. В Генри есть все, что она хочет видеть в мужчине. Или нет? А ведь бабушка сколько раз предупреждала: глупые девушки, которые бегут из дому за первым попавшимся на глаза симпатичным прохвостом.

— Я тут раскопал кое-что, но, боюсь, это не совсем то, что вам нужно. — Пол стоял на пороге кухни с ворохом бумажек. Тут были кассовые чеки, обрывки газет и старые конверты. Сделав серьезное лицо, Пол произнес: — Итак, приступим. Читаю первую сверху. «Муравьи и вода от мытья посуды». Что сие значит?

Эбби вздохнула. Бабушка как-то сказала, что хризантемы нужно поливать водой от мытья посуды и тогда муравьи к ним не полезут. Эбби испытала этот способ и пришла к неутешительному выводу: если мыло, коим пользовалась для мытья посуды бабушка, муравьев отпугивало, то современные моющие средства, напротив, со страшной силой привлекают их.

— Долго объяснять, — промямлила она. — Это неважно. Читайте следующую. Нет, лучше дайте-ка мне. — Эбби вовремя вспомнила про записку, которую ей меньше всего хотелось бы дешифровывать, и забрала бумажки. Просматривая записки, она бормотала себе под нос: — Сделано. Сделано. Ой, слишком поздно… Может, лучше потом? — А одну записку и вовсе скомкала и бросила в корзину для мусора.

Глядя на ее вспыхнувшее лицо, Пол был готов пожертвовать авторским гонораром, лишь бы узнать, что в той записке. Она выглядела так же, как и та, где он прочел: «Позвонить гнк. насчет пр.»!

Противозачаточные таблетки? Ну конечно! Наверняка они с Генри занялись этим делом задолго до свадьбы. А что, если?..

— Эбби, а вы, часом, не беременны? Может, этим объясняется ваше состояние?

Румянец уступил место мертвенной бледности. Даже веснушки побледнели. А глаза стали огромными. Можно подумать, она испугалась до полусмерти…

— Эбби, да не смущайтесь вы так! Ведь я же шафер. Так что можете быть со мной откровенны. Мне положено знать ответы на все вопросы. И я с удовольствием вам помогу.

Нет, ей никто не может помочь! И никакие советы ей не нужны. Есть только один способ решить ее проблему. Слишком она ее затянула. Лет на десять, если не больше.

— Сначала мне нужно отмыть руки, а потом я приготовлю чай и мы посидим на веранде.

Пол смотрел на ее побледневшее лицо, потемневшие глаза цвета янтаря, уныло опущенные уголки рта… Она не стала опровергать его предположение, но и не подтвердила. Ни «да», ни «нет», ни «может быть».

И не возмутилась, как подобает девственнице: «Да как вы смеете, сэр!»

Внезапно ему захотелось взять ее на руки и не выпускать до тех пор, пока не исчезнут тени под глазами. Нет, лучше до тех пор, пока глаза у нее совсем не потемнеют от страсти.

— Дайте-ка сюда эти бумажки! — грубоватым тоном скомандовал он. — Только время зря теряем. Давайте лучше прошвырнемся по магазинам. — Он заглянул в одну из бумажек и, подняв на нее глаза, нахмурился. — Свадебное платье? Вы и вправду еще не купили платья?

Эбби взяла с полки одну из многочисленных коробочек с их фирменным чаем. Отец присылал ей травяные смеси в огромных количествах: все члены семьи служили неофициальными дегустаторами и подопытными кроликами. Эбби никогда не запоминала, какой именно сорт пьет, но большинство отцовских чаев были вполне терпимы.