— Эбби, чем я могу помочь? Хотите, поговорю вместо вас с Генри и улажу все проблемы? Только скажите.

Она откинулась на спинку сиденья. Пол с облегчением заметил, что на ее лицо вернулась краска.

— Нет, мне никто не может помочь. — Она чуть заметно вздрогнула и зябко повела плечами. — Ведь Генри их даже не знает.

— Кого не знает?

— Моих сестер. И родителей. Пол, они не могут ему понравиться. Понимаете? А он им. Короче, все плохо.

Как романист Пол почувствовал некоторое разочарование, но как представитель сильного пола тут же устыдился.

— И много у вас сестер? — уточнил он.

— Трое, — с обреченным видом ответила она.

— И вы опасаетесь, что Генри… не совсем правильно воспримет вашу семью?

Эбби молча кивнула. Она представила себе, как кошмарный фургон с огромной радугой на борту и травянисто-зеленой надписью «Райские травы Морганов» въезжает на Попларз-роуд, и внутренне съежилась. Мама наверняка облачится в невероятное — чтобы ее не обидеть — платье собственного изготовления, а во что оденется папа… одному Богу известно! Последний раз, когда она ездила к ним в гости, отец щеголял в «деловом костюме», приобретенном на блошином рынке. Нечто двубортное, с расклешенными брюками, немыслимого цвета, да еще в полосочку! Кто знает, в чем он заявится на свадьбу дочери? Может, во фраке с белым галстуком, а может, в цилиндре и тоге.

— Сестры моложе вас?

— Моложе. Младшей только что исполнилось восемнадцать.

— Прекрасно. Вот она и выступит в роли девочки-цветка, — предложил Пол. Эбби нервно хохотнула, и он пояснил: — Будет держать букет во время венчания.

— Они у меня все дети-цветы, — грустно улыбнулась Эбби. — Особенно мама.

Пол вытаращил глаза.

— Дело в том, что я из семьи хиппи. Теперь понимаете? И хотя отец занялся бизнесом, до конца так и не принял реальный мир. По правде сказать, я даже не знаю, соизволили ли родители оформить свои отношения или нет… Спросить напрямую я не рискнула, а бабушка говорила, что они…

Вот это да! Ну и поворот сюжета! Все обстоит куда интереснее, чем он предполагал. Скромная учительница младших классов оказалась беглянкой из золотого века идеализма. И выросла на проповеди всеобщей любви.

— Если это все, что вас тревожит, выбросите из головы! Уверяю вас, Генри это переживет. Он уже большой мальчик. Успокойтесь, солнышко!

— Солнышко?! — Эбби чуть не поперхнулась. В коммуне ее звали Солнечный Луч.

— Извините за фамильярность, просто я…

— Дело не в этом. Просто в детстве родители называли меня Солнечный Луч и это имя…

— …Очень вам подходит! — И Пол, понимая, что совершает ужасную ошибку, наклонил голову и поцеловал Эбби. Всего лишь нежный, братский поцелуй, убеждал себя он, зная, что нещадно врет.

Он не хотел ее успокаивать. Он хотел вырвать ее из рук Генри и захватить в свои. Черт возьми, да если ему это удастся, ему плевать, как это будет выглядеть в глазах общества!

Когда Пол наконец оторвался от ее губ, он почувствовал, что поцелуй произвел на него неизгладимое впечатление. И вызвал в его организме определенные реакции. Он с трудом перевел дыхание, взглянул на Эбби невидящими глазами и потряс головой, словно хотел стряхнуть наваждение.

— Эбби, не беспокойтесь по поводу своей семьи. Все уладится. И я вам помогу.

Конечно, поможет! Ведь он орел, хоть и бывший. Благополучно пережил крушение самолета, если не считать больной спины. И пережил брак, который начал распадаться еще до того, как на свидетельстве высохли чернила.