Теперь, когда он нашел ее и когда она свободна, главное не спешить. Он будет идти к Эбби шаг за шагом, давая ей шанс разобраться в грузе прошлого и полностью освободиться от него.

— Как я выжила? — со смешком повторила Эбби, и Пола снова кинуло в жар. — Выжить-то я выжила, только, боюсь, не без потерь. — Она улыбнулась ему, и сердце у него помчалось вскачь. — Скажите откровенно, а вам не кажется, что у тридцатилетней девственницы Эбби Морган просто съехала крыша?

10

Молчание тянулось вечность. У Эбби запылало лицо. Пальцы, судорожно вцепившиеся в край махрового халата, нервно подрагивали.

— Эбби, вы опять от меня ускользаете?

— Неужели я это сказала? Не могу поверить…

— Которая Эбби не может поверить? Эбби-цветок или Эбби-учительница?

— Обе. — И она начала отодвигаться от него.

На этот раз Пол притянул ее к себе, уже не церемонясь. Ей же лучше — можно спрятать лицо, уткнувшись ему в грудь.

Сказать такое! Теперь понятно, почему она раньше никогда не пила алкоголь. Вовсе не потому, что ей не нравится. Просто от вина все запреты теряют силу.

— Пожалуй, выпью кофе, — пролепетала Эбби, освобождаясь и пытаясь выскользнуть из кровати, минуя его руки.

Но Пол снова обхватил ее и прижал к себе — грудь к груди, щека к щеке.

— Никакой кофе вам не нужен. По-моему, вам нужно совсем другое. — Пол точно знал, что ей нужно. Ей нужен он. Эбби нужен мужчина, который любил бы ее так, чтобы она чувствовала себя свободной, и который сам бы нуждался в ней. Ей нужен мужчина, и такой терпеливый, чтобы мог подождать, если она того захочет. Только лучше, чтобы она этого не захотела, потому что еще немного — и ему будет не до деликатностей! — Эбби, солнышко, послушайте меня! — прогудел он у нее над макушкой.

Она дышала ртом, и он чувствовал сквозь рубашку ее разгоряченное дыхание. Господи, ну как бы ему так раздеться, чтобы не вспугнуть ее? Тут нужна особая тонкость, черт побери! Впервые в жизни Пол понял разницу между любовью и сексом: ведь он ждал от Эбби не только секса. Нет, конечно же и секса тоже. Но еще и многого другого. Во всяком случае, большего, чем мимолетный трах.

— Вы дрожите, — шепнула Эбби, отстранившись и заглядывая ему в лицо.

— Верное наблюдение, — сдержанно согласился он.

— Вам холодно?

— Скорее наоборот. Солнышко, а вам не мешает эта штуковина? — Господи, как же ему мешает этот чертов халат!

Эбби отодвинулась чуть дальше, ворот соскользнул, обнажив плечо и часть груди. Еще чуть-чуть — и о тонкостях придется забыть! Пол осторожно потянул за пояс халата.

— Знаете, вообще-то, у меня крыша на месте. Просто последнее время…

Пол осторожно уложил ее в постель и, прижав палец к ее губам, сказал:

— Я не психиатр, но, по-моему, знаю, в чем ваша беда. Нельзя угождать всем и во всем. Ничего путного из этого не выходит. В результате просто выжмешь себя как лимон и станешь посредственностью.

— По-вашему, я посредственность?

Лицо ее приняло такое обиженное выражение, что у Пола защемило сердце. Он покачал головой, склонился над ней, а она все смотрела на него своими ясными янтарными глазами.

— Нет, душа моя! — Он нарочно обратился к ней так, как называла ее мать. Ведь Мэри ее тоже любит. — Нет, ты не посредственность и крыша у тебя на месте.