Я внимательно посмотрел на дырку и не заметил никакого движения воды. Значит, все получилось.

В тот же момент в подвал зашел прораб.

— Ваше высочество! Все в порядке? — аккуратно спросил он, глядя на мою мокрую одежду.

— В порядке! — грозно ответил я. — Сейчас быстро откачивайте воду, хоть шлангом, хоть ведрами. Трубу я вам починил. Остальное дело за вами. Завтра тут должно быть сухо. Я понятно объясняю?

— Предельно, ваше высочество! Будет сделано! Спасибо!

Они возобновили работу, а мы с Лерчиком пошли на выход. Нам следовало переодеться.

К тому же в подвале было холодно, и я уже начал замерзать.

И только мы вышли в коридор, перед нами вырос Илья Сергеевич. Он протянул мне конверт и открыл было рот, чтобы торжественно уведомить меня о письме, но запнулся и внимательно меня оглядел. Его брови едва заметно дрогнули.

Дворецкий повернулся к Лерчику и выдал своим скрипучим голосом:

— Валерий Игнатьевич, не могли бы вы передать его высочеству срочную корреспонденцию?

Субботин поблагодарил Илью Сергеевича, забрал письмо и покрутил его в руках.

— О! Володь, да это от Гласса!

Глава 12

— А что ты сделал в итоге? — спросил Лерчик, устраиваясь на диване в моей спальне.

Перед нами на низком столике стояли тарелки со всякой едой, а в центре гордо возвышалась бутылка сухого белого вина. Я даже не успел заметить, когда Субботин успел притащить ее с винодельни. И, вообще, которая эта была по счету? Хотя какая разница. Хорошо же сидим.

За окном уже давно село солнце, но спать не хотелось. Слишком много эмоций за день.

— Что сделал? С трубой? А как это выглядело? — я с любопытством уставился на друга.

— Ты зашел в подвал, встал двумя ногами в лужу, нахмурился, опустился на колени, повозил руками, разозлился. Потом начал что-то от меня требовать. А затем твое лицо просияло, ты почти носом влез в воду, напрягся весь и вдруг заулыбался. Магичил, что ли?

— Ага.

— Но у тебя же время, а не материя! Как ты это сделал? — он пригубил вино и приподнял брови. — Нет, мне правда интересно. Какая-то особая техника?

— Я заставил трубу вернуться в состояние до протечки. Повернул время вспять.

— Врешь! — он обалдело смотрел на меня, а затем тише добавил, — не врешь. Да и зачем тебе… Это же… — Субботин никак не мог подобрать слово, — грандиозная способность! Ты же можешь… можешь… да все! Тут куча вариантов!

Он вскочил и заходил по комнате, размахивая бокалом, чудом умудряясь не пролить вино.

— Ускорить, замедлить, остановить ты можешь практически все! Да почему практически? Все!

— К примеру? — мне стало интересно, что он скажет.

— Да все! Все, что нас окружает, содержит в себе время. Короче, — Лерчик нетерпеливо поставил бокал и снова сел передо мной, — я пару лет назад статью читал, там ученые спорили об этом самом времени, мол, оно пластично и идет не только вперед, а еще может и искривляться.

Я предельно внимательно его слушал. В моем мире уже давно ставили эксперименты, пытаясь не просто изучить, а заставить это самое время работать на науку. Как же я сам не додумался посмотреть на магию с этой точки зрения? Как все время говорят? Не учи физику, и мир будет полон чудес.

— То, что ты говоришь — это чистая наука. А может ли магия ей подчиняться, — спросил я и откинулся на спинку.

— Да, кто ж это знает, князь? У меня просто не хватает фантазии предположить, на что ты на самом деле способен.

— Не ты один, дорогой, — скривился я и повторил, — не ты один.