Давление его силы чуть уменьшилось. Но я видел, Григорию давалось это нелегко.

Поэтому я поставил между нами защитную стену. Едва она встала, мне сразу стало легче дышать.

— Добрый день, рад с вами познакомиться, — выдохнул я, но с места не сдвинулся.

Андрей глянул на меня, удивленно приподняв брови. В его глазах читалось непонимание. Он тоже ощутил изменения, но не мог понять, что это.

— Прошу меня простить, я поставил щит. Действительно, сила Григория весьма специфична, — и улыбнулся.

Чернышов переводил взгляд с меня на Андрея и обратно.

— А как вы его поставили, я ничего не вижу, — осторожно спросил Григорий.

Он не двигался с места, чтобы случайно не нарушить мое заклинание.

— Прозрачная преграда, сквозь которую ничего не может пройти, — я пожал плечами. — Это, конечно, временная мера, но вы произвели на меня неизгладимый эффект.

— Спасибо, — опустив глаза, сказал Чернышов. — Я уже привык, что люди от меня в панике разбегаются.

— Пока не будете контролировать силу, так и будет. Надеюсь, мы сможем вам в этом помочь. Вы позволите задать вам пару вопросом, для внесения в документы сведений?

— Конечно! — он повеселел. — Вы не представляете, как приятно просто стоять в комнате и нормально разговаривать!

— Как же вы живете с такой способностью?

На лице Григория отразилась боль, и он беспомощно посмотрел на Голубева.

— Гриша живет один в пристройке возле моего имения. А на улице сила не так заметна, рассеивается. Мы уже более-менее привыкли на нее не обращать внимания. Да и он очень старается обуздать ее. Просто сегодня мы все переволновались.

Андрей развел руками.

Я кивнул и задумался, что делать со всей этой компанией. Точнее, с Григорием.

— Я буду тренировать вас лично, — сказал я Чернышову. — Так будет правильнее.

Слабая улыбка была мне ответом.

— А теперь, прошу в кабинет, заполним ваше удостоверение.

— Вы уверены? Там совсем маленькая комнатка, — обескураженно спросил он.

— Мы с вами что-нибудь придумаем. Пойдемте.

Чтобы он смог пересечь комнату, мне пришлось снять свое заклинание и снова пережить жуткое давление силы Чернышова. Стараясь дышать медленно, и при этом выглядеть уверенно, я сел за стол и открыл журнал учета.

Меня хватило всего на минут десять, а потом я снова поставил барьер. И это с условием, что Григорий, видя мое спокойствие, взял себя в руки и смог хоть немного, но сдержать способность.

А вот герань в горшках со мной бы не согласились. За время нашего разговора, листья стали опадать и сохнуть.

Заметив это, Чернышов приуныл, его сила полыхнула заново. Строго на него взглянув, я попросил сосредоточиться. А сам вернул бедному цветку прошлый вид и, чтобы Григорий не отвлекался, просто заморозил их.

— Подскажите, как лучше всего назвать вашу способность? — спросил я, замерев над последней строчкой.

— Правильнее, конечно, назвать смертельным ужасом, но это так скверно звучит!

— Кроме внешней ауры, что вы еще умеете?

— Если я испытываю очень сильные эмоции, ярость, к примеру, то предметы вокруг меня начинают разрушаться. Но так было всего один раз, когда я осознал, какая сила во мне появилась.

— А одежда?

— Удивительно, но на нее никак это не влияет!

— Интересное. Очень интересно.

— Ты хорошо помнишь свое прошлое? — спросил я.

— Плохо. Смутные образы и все. Будто мне память стерли.

— Думаю, можно написать не слово «смерть», а, может быть, «тлен»? Как тебе?

— Звучит немного лучше, чем другие варианты.

Григорий окончательно освоился и вовсю улыбался.