— Николай Степанович, касательно вашего сына. Мой маг ждет команды, чтобы привести его в чувства.

— Что же вы молчали⁈ Конечно! Прямо сейчас! — он обернулся к двери. — Ковальдовский!

— Да, господин архимаг? — мгновенно отозвался помощник.

За дверью, что ли, он стоял?

— Быстро приведи этого… — Соколов вопросительно глянул на меня.

— Святослава Левкова, — подсказал я.

— Вот! Святослава Левкова. Пусть он немедленно направляется в комнаты Степана. Быстро!

Мишель чинно поклонился и исчез в тот же миг.

— Так, с этим разобрались, — архимаг упал в кресло и задумчиво на нас посмотрел. — С таверной нужно будет еще раз допросить этого Егора Петровича. Что он помнит про этого неизвестного… Владимир Иванович, а почему вы решили, что кто-то не хочет видеть моего сына в городе?

— Если бы хотели остановить всю процессию, то проще было отравить, — я вспомнил слова Котова. — А нас лишь задержали. Как я понимаю, где-то на часов восемь-десять. Если верить проводникам, то шанс успеха пройти приграничную зону из-за этой заминки снизился бы вдвое. Точнее, тут может сказать сам Котов. Нас было много, три кареты с людьми, обоз, охрана, маги, люди. Каждая единица имела огромный вес при работе проводников.

— Тогда ваше решение выдвинуться малой группой заметно увеличило шансы, да? — архимаг пристально на меня посмотрел. — Ваше путешествие растянулось на дополнительный шесть часов. Если я правильно понимаю, то проводникам все равно бы не хватило сил до города. Но, как сказал Котов, вы ему случайно помогли. Вы же применили свою способность. Так? Сами додумались?

— Это вышло случайно. Степан Николаевич вдруг начал вести себя агрессивно, и я боялся, что он может покалечить себя или выбраться из кареты и просто убежать. Тогда бы наше путешествие приняло бы опасный поворот.

— Хотите сказать, что я вас еще и благодарить должен? — с кислой миной спросил архимаг.

— Это моя работа, — пожав плечами, ответил я.

— А в городе что произошло? Ко мне прилетел начальник стражи и сказал, что вы использовали очень мощное заклинание. И мне очень интересно, как вы додумались нарушить главный запрет в моем городе?

Значит, Евгений еще не успел отчитаться перед руководством? Или архимаг так меня проверяет?

Глава 10

Степан находился в сознании все путешествие.

Он помнил, как ему приносили еду в мерзких деревянных мисках, которые ставили так быстро, что те едва не переворачивались.

Как к нему заглядывали ненавистные сопровождающие, проверяя его состояние.

Как болтали охранники, постоянно гогоча вовсе горло.

Хуже всего была невозможность прикоснуться к силе. Стоило ему только потянуться к магии, она тут же утекала из него, словно через дырявую чашку.

Каждую минуту он мучился от собственного бессилия. И злился.

Гребанный Эгерман!

Ненависть сжигала Степана, но все, что он мог — лишь лежать на узком, неудобном диване, подскакивая на колдобинах.

Он не хотел возвращаться в город магов. К отцу. Ко всей этой жизни среди закостенелых стариков, погрязших в собственном неведении. Слепых и глупых.

Степан не боялся отца и суда, о котором ежечасно спорили охранники. Нет. Он не хотел снова попасть в мир запретов. Это нельзя, то нельзя.

Достали! Он ведь мечтал стать кем-то значимым, развернуться во всю мощь своей способности, править!

А среди магов и их нелепых убеждений, застрявших где-то в прошлом веке, это сделать было невозможно.

Да еще эти булавки! Соколов слышал, как тупые охранники обсуждали это, потешаясь над Котовым. Дескать, он подходил к карете и очень быстро ушел, сильно побледнев. Дрянной артефакт забирал всю силу, едва та появлялась.