Может, я и не посмотрел бы в сторону старика, если не мое внутреннее чутье, которое сейчас просто набатом било по вискам.

Кто же этот странный маг?

Глава 12

На следующее утро я стоял перед кабинетом архимага и уже десять минут слушал причитания Серебрянского.

— Ваше высочество! Владимир Иванович! Вам не стоит сейчас идти к Николаю Степановичу! Поверьте мне! — он чуть ли не грудью собрался защищать дверь Соколова.

— Михаил Андреевич, — прорычал я. — Моего сотрудника использовал всем известный маг разума! Архимагу очень повезет, если я зайду в этот кабинет сейчас, а не через час. Мое терпение не безгранично.

— Никто же не пострадал!

— Благодаря мне, а значит, с моим мнением архимагу придется считаться. Пропустите.

Глянув на мое лицо, Серебрянский отступил и даже сам открыл двери.

— Николай Степанович, нам необходимо с вами переговорить, — заискивающе сказал он, зайдя в кабинет.

«Нам! Вот жук!» — подумал я, посмотрев на архимага.

Тот выглядел, мягко говоря, не очень: темные круги под глазами, взъерошенные волосы и помятая мантия.

— Чего вам? — недовольно буркнул он, потягивая вино из бокала. — Пришли снова спрашивать о суде? Документы на столе, получите, распишитесь.

— Николай Степанович, — Серебрянский переступал с ноги на ногу, не решаясь пройти дальше. — Это касается вчерашнего инцидента.

— Да что вы ко мне привязались-то! Убит, не убит, появился из ниоткуда, пропал, — проговорил архимаг, и я понял, что он уже хорошо так набрался. — Как только вы приехали, сразу началась какая-то ерунда! Нет бы, передать мне сына и гулять во все стороны. Суд им подавай. Убийцу найдите! Как вы меня уже…

— Николай Степанович, прошу вас, — Михаил Андреевич шагнул ближе, поведя носом, — не стоит вам сейчас злоупотреблять.

— Ты мне что, лекарь, что ли? Или нянька? — архимаг скривился, махнул рукой, пролив себе на мантию немного вина, а потом глянул на меня. — Что, опять скажете, сын виноват? По лицу вижу, что скажете. И будете правы!

Соколов потянулся к бутылке, стоящей на полу, и долил себе вина до краев.

— И будете правы! — повторил он. — Весь в отца! Ищет любую возможность развивать свою способность. А что вы на меня так смотрите? Никто ж не умер!

Архимаг хрипло засмеялся. Меня же просто колотило от злости, поэтому я наклонился к Серебрянскому и тихо спросил:

— А что будет, если я применю свое заклинание на нем? — я качнул головой в сторону Соколова.

— Смотря какое, — задумчиво потянул Серебрянский и вдруг спохватился. — Это будет расценено, как нападение! Владимир Иванович, просто подождите, когда он протрезвеет.

Я нахмурился, кивнул, не спуская глаз с бокала в руках архимага. И из вредности заморозил вино. Соколов хотел сделать глоток, но рубиновый напиток даже не дернулся.

Николай Степанович озадаченно покрутил бокал и не придумал ничего лучше, чем ткнуть пальцем в вино. В этот момент заклинание развеялось, и все содержимое выплеснулось ему на лицо.

Я с трудом сдержал улыбку, а Михаил Андреевич сильно закашлялся.

Соколов удивленно глянул на нас и озадаченно моргнул. Но вместо того, что бы начать на нас орать, он смахнул капли вина и улыбнулся.

— Хорошо, что вы напомнили мне о своей способности, — сказал он мне. — Предлагаю сделку. Вы поможете мне, а я вам… К примеру, дам необходимые книги для обучения ваших ребят. Как вам?

— Николай Степанович, — взвился Серебрянский. — Такие сделки нужно согласовывать с руководством Владимира Ивановича. Подготовить документы, составить акт…

— Книги и наказание для Степана, — жестко ответил я.