Михаил Андреевич недоуменно поднял брови, жестами показывая, чтобы я замолчал.

— Наказание? И что вы предлагаете? — потянул архимаг.

— Заключение под стражу минимум на три года.

— Вы перегибаете палку! — его губы побелели. — Полгода.

— Два года или лишение сил на такое же время.

— Исключено.

Он поднялся, отставил бокал и вытащил из кармана платок, чтобы привести себя в порядок. От его опьянения не осталось и следа, передо мной был тот самый властным архимаг, которым и должен быть глава города.

— Это мой сын, а не бродяга, ограбивший лавку, — сказал он. — Я не допущу такого отношения к нему.

— И что вы предлагаете?

— Сошлю его в дальнюю деревню, — дернул плечом архимаг.

— Где он будет продолжать успешно тренировать свою способность? Нет. Должно быть реальное наказание. Что предусматривают ваши законы за подстрекательство к убийству?

— Лишение сил… — нехотя ответил он.

— Вот вам и ответ. Сами подумайте, если даже сын такого уважаемого человека понесет наказание, как и любой другой маг в схожей ситуации, вы будете выглядеть суровым, но справедливым. Да и другим будет не с руки использовать свои способности во вред.

— Суровый и справедливый! — подхватил Серебрянский. — Это же то, что нужно!

Но на его слова никто не обратил внимание. Мы с архимагом продолжали стоять и буравить друг друга взглядами.

— Год, — упрямо сказал он.

— Год и отработка в любой канцелярии города простым работником.

— Это будет унизительно.

— Зато действенно. Может быть, хоть тогда он поймет, как завоевать уважение других без помощи магии.

— Может, хотя бы заместителем?

— Вы со мной торгуетесь?

— Ах, чтоб вас! — в сердцах бросил Соколов. — Пусть будет по-вашему! Год лишения силы и отработка в любой канцелярии простым работником. Но где именно я выберу сам.

— Хорошо.

— Ковальдовский! — рявкнул Николай Степанович и подхватил бутылку с пола. — Где тебя магистры носят⁈

— Да, господин архимаг. Вызывали?

Я аж вздрогнул от неожиданности. Да как он так умудряется появляться⁈

— Впиши меру наказания в документах по Степану и начните его исполнение.

— Как вам будет угодно.

Мишель забрал со стола бумаги и с поклоном вышел из кабинета. Архимаг глотнул прямо из горла и упал на мягкое кресло.

— Что там с убийцей? И поджигателем? — спросил он.

— Поджигателем? — я не понял, о ком он говорит.

— Этот, который обещал сжечь таверну, — нетерпеливо проговорил архимаг.

— Пока ничего не выясняли, — Серебрянский подскочил со стула. — У Егора Петровича взяли необходимые показания. Под описание никто не подошел.

— А что, если этот таинственный отравитель и убийца садовника — одно и то же лицо? — вдруг сказал я.

— С чего вы это взяли? — удивился Серебрянский.

— Первый, по сути, хотел сорвать наше прибытие, а второй — нас фактически подставил. Логично.

— Что логично? — не понял Михаил Андреевич.

— Логично, что кому-то выгодно рассорить магов и людей, — вместо меня ответил Соколов. — Перепив кваса, вы бы там остались не меньше, чем на сутки. А это значит, что Котов и его команда не смогли бы провести вас до города. Убийство же, пусть и не было запланировало, тоже добавило разногласий. Если бы не вы, — он повернулся ко мне, — то мне пришлось бы казнить вашего Левкова.

— Получается, что виновник во всем этом находится здесь? В резиденции? — Серебрянский побледнел.