Он шевельнул бровями, и Ковальдовский снова исчез из кабинета, плотно прикрыв двери.

— Так что вы хотели? — в голосе архимага не осталось веселья.

— То, что вы затеяли, — терпеливо повторила Августина Юрьевна, — ни к чему хорошему не приведет. Вы нарушите баланс сил в мире. Он вам этого не простит.

— Но оно же сработает? Да? — Соколов широко улыбнулся.

— Вполне возможно. Раз один раз его смогли сотворить… — ее прервала поднятая вверх ладонь.

— Ни слова больше. Вы хотите сохранить этот мир. Для себя и ваших очаровательных, как я надеюсь, девочек.

— Это же…

— Тихо! — грохнул архимаг и подошел к Старшей матери вплотную, почти соприкоснувшись грудью с ее объемным бюстом. — Никто и никогда не помешает мне сделать это. Ни вы, ни император, ни все силы мира.

— И будете самым сильным магом на груде костей! — выпалила она на одном дыхании.

— И что вы сделаете? Задавите меня своим… ммм… авторитетом? — архимаг бесцеремонно прошелся взглядом по ее фигуре.

— Я взываю к вашему разуму!

— Я все решил.

— Но это же может уничтожить весь мир!

— Тшш… — архимаг нежно приложил к ее губам палец, отчего Старшая мать оторопела.

Еще никто вот так с ней себя не вел!

— Если я от вас еще хоть одно слово услышу про справедливость, доброту и спасение всех, то я самолично вас прикончу, — он широко улыбнулся. — Вас не берет магия? А как же обычный кинжал в сердце?

В тот же момент острое лезвие пробило жесткий корсет Августины Юрьевны, прошел между ребрами и застрял рукоятью в толстой ткани платья.

Старшая мать охнула, побледнела и захлопала глазами. Ее пальцы лихорадочно цеплялись за плечи архимага. Августина Юрьевна до последнего не верила, что он так с ней поступил.

— Но, Николай… Степанович, — шептала она побелевшими губами. — Весь мир…

— Ш-ш-ш… — прошептал архимаг, резко выдернув нож. — Спи крепко. О твоих девочках я позабочусь. Очень тщательно.

Грузное тело осело на пол, Старшая мать еще дышала, но это длилось лишь считаные секунды.

Соколов неторопливо вытер кровь с лезвия краем накидки Августины Юрьевны. Она еще надсадно дышала, но он не обращал на нее внимание.

Дрожащей рукой она обхватила кулон и из последних сил дернула его. Цепочка бесшумно лопнула.

Через короткий миг из горла Августины Юрьевны вырвался надсадный хрип, и жизнь покинула ее.

А архимаг тем временем вытащил из кармана шарик и сжал его в руке. Тот ответил ему ровным голубым сиянием.

— Был антимаг, а теперь нет антимага.

Через десять минут ничто в кабинете не говорило о том, что у Соколова кто-то был.

Улыбнувшись в очередной раз, архимаг забрался в свое кресло и продолжил думать о заклинании. Теперь уж точно никто ему не помешает.

* * *

Услышав слова Вероники, я был шокирован.

— С чего вы решили, что кто-то хочет украсть мою силу? — переспросил я, озадаченно переведя взгляд на Лерчика.

— А что, — сказал он, — весьма логично.

— Вас постоянно проверяли на силу. И вы неизменно подтверждали, что магии у вас очень много, — кивнув Субботину, сказала Рокотова. — Вы же сами сказали, что чувствуете, что вас ведут. Я и предположила, что…

— … На закланье, — мрачно вставил Лерчик.

Я забрал кружку у Вероники и жадно допил отвар. То, что мне сказали, совершенно не укладывалось в голове.

— То есть, когда я впервые пришел к Глассу, и он узнал, что я маг, тогда все и решилось?

— Не забывай, что барона устранили, — напомнил Лерчик.