Сидел я долго. Лампа уже начала обжигать, но я все продолжал держать ее, обхватив ладонями.

Виски заныли тупой болью. Я глубоко вздохнул и глянул на танцующий язычок пламени.

— Ну, может, хоть ты мне скажешь, где сейчас этот балбес? — тихо спросил я у лампы и поставил ее себе на колено.

Через мгновение меня накрыло теплым золотым светом. И перед глазами вспыхнула яркая картинка.

Я увидел, где держат Лерчика! И ему там явно было несладко.

— Никита Александрович! Нужно спешить! — крикнул я и выскочил из кареты, чуть не выплеснув на себя масло из лампы.

— Что такое? Ты нашел что-то?

— Письмо!

Управляющий взял мятый листок за самый край и поднес к лампе.

— И где это «место нашей первой встречи»?

— А в этом, думаю, вы сможете мне помочь, — я сосредоточился и начал вспоминать то, что показала мне магия. — Заброшенный старый дом, кирпичный. Открытое окно под самым потолком, похоже на то, что делают на чердаках. Еще два наполовину заколочены. Там еще какая-то башня есть недалеко.

— Гора есть? — озадаченно спросил Окунев.

— Нет, не помню, — я задумался. — В щели между досками растет побег дикого винограда.

— Южная сторона. Дайте-ка подумать. Кирпич, башня, виноград… Вроде есть такое место. Не уверен, конечно, но если я правильно вас понял, то туда пешком мы не доберемся. Ферма Якимова. Старик помер лет десять назад, никто в наследство не вступил. Дом заброшен, а напротив него как раз сторожевая башня. Вы цвет не припомните? Синяя или красная?

— Уже скорее серая, — я почесал затылок. — Заросла совсем мхом, наверное.

— Тогда все логично.

— А виноград?

— Так, он там везде растет! Якимов любил, когда весь дом стоял в этом сорняке. Мол, тень красивая. Предлагаю спуститься в город, там есть конюшня. Возьмем коней и быстро доберемся до этой фермы. Дорога одна.

* * *

Коней мы привязали к дереву вдалеке от нужного дома. Незачем было раньше времени выдавать свое присутствие.

Пока мы подбирались к одиноко стоящему зданию, я не переставал сравнивать местность с увиденной мной в карете.

Все совпадало — за деревьями торчала сторожевая башня, покрытая зелеными пятнами мха, а дикий виноград почти целиком закрывал стену дома.

Никита Александрович шел первым. Под его легкой поступью не шевелилась ни одна ветка. Я двигался следом, стараясь не отставать.

Через полчаса мы засели в каком-то густом кустарнике и вглядывались в мелькающие лучики света из заколоченных окон.

— Вы не узнали, сколько их там и в каком состоянии Валерий? — шепотом спросил Окунев, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Нет, — мотнул я головой.

Он кивнул, но, как мне показалось, управляющий рассчитывал на другой ответ. Не мог же я сказать ему, что видел связанного Лерчика с разбитым лицом! Но, думаю, мне все равно придется перед ним раскрыться, когда мы будем вызволять пленника.

Думаю, что лучше всего использовать ускорение. Не уверен, что снова смогу заморозить время. Слишком спонтанно это получилось в прошлый раз.

Луна в очередной раз скрылась за облаками, погрузив заброшенный дом в густую темноту.

Я решил воспользоваться этим, подтянулся на откосе подоконника и заглянул в щель между плохо подогнанными досками.

Яркий свет резанул глаза. Внутри оказалось достаточно ламп, чтобы я смог разглядеть, как двое крепких мужчин подхватили Лерчика, посадили на стул и замерли по обе стороны от него.

В этой картинке не хватало кого-то третьего. Того, с кем сейчас Субботину придется «обсуждать детали».

Аккуратно спрыгнув на землю, я коротко обрисовал ситуацию Окуневу и предложил действовать, как когда-то сам привык на боевых заданиях.