Неожиданно вся компания будущих военных удивленно уставилась на меня, и мне в спину донеслось:

— Выскочка!

Мне стоило большого труда не обернуться и не прокомментировать умственные способности молодого человека.

— О, вы уже все заполнили? — теперь улыбка девушки стала теплее. — Давайте я проверю.

Она углубилась в чтение, и брови ее поползли наверх.

— Приятно осознавать, что еще остались образованные люди, — шепотом произнесла она и скосила взгляд на разом притихшую компанию. — Давайте я позову старшего и сразу ему передам ваши документы?

Я кивнул и принялся рассматривать помещение. Но взгляду не за что было даже зацепиться. Прямые коридоры, агитационные плакаты, различные бланки и кабинеты, кабинеты, кабинеты.

Разве что девушка Светлана, что уже вернулась, была единственным приятным украшением этого чопорного заведения. Она то и дело строила мне глазки, но я оставался суров и неприступен.

Сначала ведь дело, а все развлечения позже.

Ждать пришлось долго.

Я успел не один раз прочитать все плакаты, сходить пару раз на улицу и даже выпить чай, любезно поданный Светланой.

Наконец, из одного кабинета выглянул боец и пригласил меня внутрь. Какого же было мое удивление, когда за обычный серой дверью скрывалась дорого обставленное помещение. Мягкие черные диваны, несколько стульев, длинный письменный стол с аккуратными стопками бумаг.

Мне не дали толком осмотреться и сразу провели дальше.

— И снова здравствуйте, молодой человек, — сказал мне никто иной, как барон Герман Гласс.

Вот так встреча! На секунду перед глазами все еще стояла картинка с его бездыханным телом. Поспешно отогнав ненужное воспоминание, я продолжил его рассматривать.

Черные с щедрой проседью волосы, усы, переходящие в бакенбарды, и цепкий взгляд голубых глаз.

— Я также отреагировал, — сказал он, увидев мой удивленный взгляд, — когда увидел вашу анкету. Поэтому решил пригласить вас и побеседовать лично.

Он жестом пригласил меня сесть в кресло напротив его стола и взял в руки мою анкету.

Не обращая внимания на холодок, пробежавший по спине, я замер в ожидании слов барона. Чем обернется мне спасение его жизни?

Но вместо обсуждения сведений из документа он начал спрашивать меня о жизни. На долю мгновения я растерялся, не зная, что отвечать.

Нацепив на лицо самое серьезное выражение, я постарался максимально расплывчато отвечать, не забывая вставлять незначительные детали, которые добавили в мои слова щепоть правдивости.

Впрочем, барона было не провести. Он будто чуял мое нежелание отвечать прямо и сыпал новыми и новыми вопросами.

Я стойко держался.

И когда нас прервал стук в дверь, я незаметно перевел дух.

Но это было только начало.

Тот самый боец, который привел меня к Глассу, принес небольшую резную шкатулку. Барон с кивком принял ее и поставил на стол.

А затем допрос продолжился.

На чистом адреналине от всей ситуации я начал более точно отвечать и вскоре понял, что в дело включилась память Владимира.

А барон после каждого вопроса заглядывал под крышку шкатулки, хмурился и спрашивал что-то новое.

У него там детектор лжи, что ли?

Через два часа поток вопросов иссяк. Гласс удовлетворенно кивнул и сказал:

— Вы нам подходите. Но я хотел бы предложить вам нечто иное, чем просто офицерское звание и работу в кабинете.

Глава 8

— Но для начала мне нужно у вас кое-что спросить.

Барон ловко откинул крышку шкатулки, заглянул в нее, потом посмотрел на меня, словно прикидывая, достоин ли я такой чести. А затем сам себе кивнул и развернул ее ко мне. На темно-синей бархатной подложке лежал небольшой, размером с куриное яйцо, прозрачный шар.