— Вы, Сергей Давыдович, не учли очень крошечный фактор. Как понимаю, вы хотите изменить путь бутылок с места разлива до хранилища, использовав для этого боковой вход на склад, правильно?

— Д-да, это более выгодно с точки зрения оптимизации процесса. Там подъезд удобнее. И загруженный фургон не будет буксовать на дороге после дождей. На это отдельно жаловались работники.

— В этом вы правы. Однако, где вы будете хранить бутылки после разлива?

— В-вот, на обратной стороне листа есть обновленная схема.

Я перевернул страницу и посмотрел на подробный рисунок. Выглядело все очень логично, как по мне.

— Что тебя смутило, Лер?

— А вот что. После разлива по бутылкам вино следует хранить при температуре от пяти до двадцати градусов и избегать попадания солнечных лучей. Когда я был на винодельне, то как раз в этой части склада было жарче всего. Это солнечная сторона. Плюс стены тоньше. Нужно все оставить как есть, а дорогу переделать.

Мы с Сергеем переглянулись.

— Откуда… — отец даже запнулся, — откуда вы это знаете⁈

— Очень люблю и ценю ваше вино, Иван Станиславович, — Субботин улыбнулся. — И да, изучал процесс производства, когда служил в Долине Рона. Володь, а что ты на меня так смотришь? Забыл, что я тебе ящик тогда привез? Мы еще спорили до хрипоты, почему в том вине были нотки корицы.

Да уж, плохо забыть, да еще и не знать. А Лерчик не так прост, как выглядит.

— Точно. Совершенно вылетело из головы, — потянул я. — К остальному нет претензий?

— Нет. Прекрасный план. Сергей Давыдович, мне нравится ход ваших мыслей. А я еще хотел у вас узнать о дрожжах. Я слышал, что в этом году на рынке…

Он подхватил управляющего под локоть и отвел в сторону.

Отец удивленно посмотрел на меня и покачал головой.

— И почему ты мне не сказал, что он разбирается в этом? — спросил он.

— Я думал, что он только умеет пить вино, — не признаваться же, что я знаю Лерчика всего несколько дней. — Лучше скажи мне, что хотели те двое из имущественной канцелярии.

Иван Станиславович скривил, как от зубной боли, его щеки начали стремительно краснеть, а на лбу запульсировала жилка.

— Очередная проверка! Два года не вспоминали, а тут явились, — выплюнул он. — Будто дел больше нет.

— Интересно, а они запросили какие-нибудь документы? И что за срок они упомянули?

— Из-за снижения объемов мне пришлось заложить часть виноградника. Но этого оказалось мало. Ведь постоянно что-то ломалось, взрывалось, портилось, да еще и… — он укоризненно посмотрел на меня, но фразу продолжать не стал. — На все требовались деньги! Теперь набежали проценты, мне нужно выкупить землю, либо я потеряю еще больше.

— Неприятно.

— Так что, даже если план этого Сергея и хорош, нам не на что его воплощать. Наши карманы пусты.

— Поэтому ты меня и торопишь.

— Конечно, хоть одной большой проблемой меньше, — не удержался он от колкости. — А там, глядишь, и Анечка замуж выйдет. Ее жених показался мне хорошим человеком. Очень интересовался виноградником и предлагал всяческую помощь.

Я слушал и кивал, но никак не мог понять, что в словах отца мне не нравилось. С одной стороны, моя служба и свадьба сестры должны вытащить нас из долговой ямы. А с другой, имущественники, проснувшиеся после долгой спячки.

Нет, тут определенно что-то не так.

— А с документами все в порядке?

— А что с ними? Вот, — он махнул на стеллаж позади себя, — лежат. Я их разложил по степени важности.

Мои брови взлетели от удивления. Даже короткого знакомства с отцом мне хватило, чтобы ответственно заявить — в этих документах царил форменный бардак.