От такого заявления я даже остановился и схватился за голову. О чем он вообще говорит?

— Так и запишем, пациент страдает провалами в памяти, — усмехнулся Лерчик. — Мы же тогда пили неделю, не удивительно, а она пришла к тебе с приглашением на свадьбу.

— А я что? Не пришел?

— Как раз пришел. И даже не один. Кажется, ее звали Ольга. Ты ее точно вспомнишь. У нее платье было с таким вырезом, что мужская половина гостей себе косоглазие заработали. Потом, наверное, пару недель это обсуждали в узких кругах.

— Что-то такое припоминаю, — соврал я.

Мне стало не по себе. Что получается? Мы дружили долгое время, потом она решила выйти замуж, я явился с какой-то девицей. Что тут такого-то?

И тут на меня обрушился водопад эмоций. Горло перехватило спазмом даже в глазах на мгновение померкло. Память Владимира решала дать мне подсказку.

Дина была в меня влюблена!

А мой приход на церемонию, да еще в такой компании… Некрасиво вышло. Не удивительно, что она так себя ведет.

С другой стороны, это совершенно не объясняло, почему она рылась в бумагах. Какая для тут-то причина?

Я остановился, и, не говоря ни слова, пошел обратно на винодельню. Лерчик удивленно проводил меня взглядом, а потом двинулся следом. Впрочем, он остался болтать с Сергеем, учтиво предоставив мне возможности поговорить с Диное наедине.

Распахнув дверь кабинета, я замер на пороге и сложил руки на груди. Сейчас я твердо намерен выяснить правду.

Затолкав эмоции Владимира подальше, я посмотрел на амазонку и сказал:

— Все в порядке с документами?

— А с чего ты вдруг решил, что они меня интересуют? — огрызнулась она, убирая бумаги за спину.

— Дина, — спокойно сказал я. — Сейчас я очень хочу разобраться во всех делах и помочь отцу. Ты со мной?

— Я и так тут работаю, что ты еще от меня хочешь?

— Правду.

Она поджала губы и уткнулась в ровные ряды папок в шкафу.

Нет, так дело не пойдет. Я решил действовать с другой стороны.

— Как супруг?

Вопрос застал ее врасплох, она удивленно уставилась на меня и неуверенно произнесла:

— Все чудесно.

— А сын?

При упоминании ребенка, Дина изменилась. Ее глаза вспыхнули радостью, а на губах расцвела легкая улыбка.

— Растет! Марку уже полгода, он очень умный мальчик.

— Я очень рад за тебя. Вижу, как ты сияешь, когда говоришь о них. Скажи мне, — я подошел и взял ее за руки, — почему ты злишься?

Она хотела выдернуть пальцы, но я удержал, сжав их сильнее.

— Ответь мне, пожалуйста.

Дина опустила глаза.

— Не могу.

— Можешь, — мягко сказал я. — Это же я. Доверься мне.

На миг показалось, что вокруг стерли краски, даже ее рыжие волосы померкли. Что же ты такого скрываешь?

— У меня все хорошо. Счастливый брак, прекрасный малыш.

— А отец?

— Плохо. За последнее время очень сдал. Я очень за него переживаю.

— Я могу чем-то помочь?

— К сожалению, нет. Разве обратить время вспять! По-другому старость не отменить, — она, наконец, выдернула руки и обняла себя за плечи.

Обратить время вспять⁈

— Может, нам навестить его? Давно, кстати, его не видел.

— Ты хочешь?

— Почему бы и нет?

Она вымученно улыбнулась и потащила меня на выход.

* * *

— Никита Александрович, как вы поживаете?

Изможденный старик сидел в кресло-качалке, укрытый теплым пледом. Его кожа напоминала пергамент, а из всех волос на голове осталась только жесткая щетка усов под крупным носом.