— Не обманывают ли меня глаза? — его смех прошелся по ушам наждачной бумагой. — Ваше высочество! Какими судьбами?

— Решил проведать вас.

— Это дело хорошее. Вот я. Доживаю последние деньки!

— Папа! — Дина подсела к ногам отца. — Не говори так. Ты еще всех переживешь!

— Я тоже так думаю, — тихо сказал я.

— Держись, пап. А мы уже пойдем, — она увлекла меня на выход, — ты, наверное, устал…

— Нет-нет, я рад гостям. Дина очень мне помогает, — он замолк, переводя дыхание, — Марка приводит. Его улыбка так радует меня. Чтобы я без них делал!

— Да, она молодец. Так помогает на винодельне, — сказал я.

Дина тут же поджала губы и отвела взгляд. Я внимательно следил за ее реакцией. Кажется, она, действительно, меняла документы. Но ради чего?

Я повернулся, чтобы бы пожелать Никите Александровичу не вешать нос, но тот уже закрыл глаза и заснул.

— Пойдем уже, — шепнула меня Дина. — Пусть отдохнет.

— А я могу ненадолго остаться здесь?

— Но зачем?

— Давно не был тут. Нахлынули воспоминания, — я развел руками и постарался выдать самую очаровательную улыбку.

— Володь, я не могу тут с тобой остаться. Няня скоро уходит, и мне нужно бежать.

— Я найду выход, не переживай.

— Пожалуйста, не тревожь его. В три придет его сиделка. Буквально через полчаса.

— Хорошо-хорошо. Я быстро. Буквально несколько минут, — я замер возле портрета их семьи.

На нем мать Дины, тоже огненно-рыжая, красивая, статная женщина опиралась рукой на плечо Никите Александровичу. Тогда у него еще были волосы — грива светлых волос. А между ними стояла маленькая амазонка в скромном зеленом платье.

За спиной тихо щелкнул замок двери. Я обернулся, проверить, что Дина действительно ушла. Только этого и ждал.

Бесшумно опустившись на кресло напротив Никиты Александровича, я прикрыл глаза. Мне необходимо снова вспомнить, как я воздействовал магией на хозяйку кафе. Тогда для этого мне пришлось восстановить в памяти момент с дракой в переулке.

Нужно сосредоточиться.

Вдох. Замах.

Рука плавно сгибается в локте и уходит вниз. Веду головой влево — блеск ножа. Медленный выдох.

Сердце гулко ударяется о ребра. Кровь моментально вскипает, и изнутри поднимается волна магии.

Я распахиваю глаза и выбрасываю открытую ладонь вперед.

И тут Никита Степанович дернулся и проснулся.

— Вы еще здесь? — спросил он. — Что с вами такое? Почему вы весь мокрый?

В его голосе не было слышно прежних скрипучих ноток. Я пригляделся, пытаясь найти какие-то изменения в его лице.

— Да-да, задержался на несколько минут, — переводя дыхание, сказал я. — Знаете, воспоминания нахлынули. И жарко у вас тут. Может, окно открыть?

Я подскочил с кресла и быстро отошел от старика. Меня немного потряхивало от напряжения.

Никита Степанович с интересом на меня поглядывал, но потом кивнул и проговорил:

— Тоже люблю вспоминать мать Дины. Она так похожа на Татьяну! — он глубоко вздохнул. — Я до сих пор по ней скучаю.

— Может, вам что-нибудь принести?

Я никак не мог понять, подействовала ли моя магия. Старик хоть и казался бодрее, но внешних изменений я не заметил. Да и не было той волны, что пробегала по лицу Флоры.

— Я бы не отказался от ягодного отвара. Если вам не сложно, посмотрите на кухне, кажется моя сиделка вчера сварила целую кастрюлю! Наверное, мне на целую неделю хватит…

К концу фразы он как-то задумчиво замолчал и удивленно на меня посмотрел.