Ее комната не была похожа на мою. Здесь все было в теплых бежевых тонах и в многочисленных оборках. Мягкие игрушки на полках, книги, подушки. Возле кровати стояла длинная ширма, разделяющая помещение на спальную зону и гостевую. Возле окна приткнулся заваленный книгами письменный стол. Приглядевшись, я понял, что там было больше любовных романов с парочками на обложках.

Сестра, оказывается, романтическая натура.

— Итак, кто он?

— Самый прекрасный мужчина на всем белом свете, — выдохнула она.

— Ты хоть что-то про него знаешь? Титул, семья? Доход, в конце концов.

— Разве это имеет значение? — поджала она губы. — Он же меня любит! И это главное.

— Ты не те книги читаешь. Вернись в реальность, пожалуйста. Твой брак с Карминым позволит нам хоть немного, но встать на ноги. Да и ты не будешь ни в чем нуждаться. Подумай сама. Светские приемы, роскошные платья, украшения.

— Опять ты за старое? — огрызнулась она. — Деньги, деньги, деньги! Это единственное, что важно? А как же мои чувства? О них ты подумал?

— Когда будет нечего есть, чувства всегда отходят на второй план, дорогая. Да, и не забывай о нравах в обществе. Один неверный шаг — и все сделают вид, что нас не существует. Подумай о матушке.

— Почему я должна думать о других, если никто не думает обо мне⁈ — она повысила голос и спустила ноги с подоконника. — Анечка то, Анечка се… Я уже не ребенок.

— Действительно, — я примирительно поднял ладони, — не ребенок. Поэтому я и решил с тобой поговорить. Мы два взрослых человека. Давай возьмем лист бумаги и все распишем.

Она непонимающе уставилась на меня.

— Что такое? Почему ты так смотришь? Просто отметим все плюсы и минусы брака с Карминым и брака с твои неизвестным молодым человеком.

Пересев за стол, я подхватил карандаш. Аня замерла рядом.

— Итак, — я разделил лист на две части. — Справа твой возлюбленный, слева будет Кармин. Начинаем. Титул, возраст…

Я набрасывал про графа то, что о нем говорила матушка. Сестра хранила молчание, всем своим видом показывая, что не собирается участвовать в обсуждении.

Когда я закончил, то подвинул листок к ней и с интересом посмотрел на сестру.

— Давай, ты следующая. Или ты ничего про него не знаешь?

— Знаю! — с вызовом ответила она и отобрала у меня карандаш. — Он мне все про себя рассказал!

Уступив ей место, я отошел к окну, стараясь не смущать ее. Аня заскрипела грифелем по бумаге. Я не торопил ее, оставив спокойно собраться с мыслями и оценить ситуацию с практической точки зрения.

Хватило ее всего на минуту. Но я продолжал смотреть на дождь.

— Ты специально это сделал, — прошипела она и смяла бумагу.

— Что сделал? — так и не обернувшись, спросил я.

— Заставил меня думать!

— А ты умеешь?

— Какой же ты, Володь, гад! — сказала она и залилась слезами.

Я быстро подсел к ней, обнял за плечи и зашептал всякую чепуху.

— Ань, за окном и так дождь, зачем разводить сырость еще и в комнате?

— Но я же люблю его! — ревела она.

— Ты в первый раз, что ли?

— Да…

Сильнее сжав ее в объятиях, я подцепил край листа и аккуратно развернул его. Напротив моих записей рукой Ани было аккуратно выведено всего десяток слов.

— Посмотри на меня, солнце, — попросил я отстранившись. — Почему ты плачешь?

— Я, когда писала, поняла, что толком про него ничего не знаю! Он говорил, что он князь, а потом, что барон. И что богат, но дарил только цветы и конфеты. А я только сейчас поняла! Это розы с нашей же клумбы!

Она снова разразилась потоком слез.