Я выбрал тех, кому действительно нужны деньги и кто был готов работать.

— Остальным спасибо, что пришли, ждем вас при следующем наборе.

Раздалось несколько сдержанных ругательств, но в целом люди приняли спокойно мои слова.

Новые работники собрались возле меня, и я снова взял слово:

— Итак, чтобы понять, кто на что способен, я даю вам месяц испытательного срока. После его успешного прохождения вы получите прибавку к зарплате. Те, кто не справится, будут уволены. Согласны?

В ответ раздался одобрительный гул голосов.

— Прекрасно. Тогда приступайте. Никита Александрович и Сергей Давыдович вам все расскажут.

— Подходите пока к моему коллеге, а я на минуту, — кивнул Окунев мне, и мы отошли в сторонку. — Владимир Иванович, ко мне обратились старые друзья. Они прослышали, что вы восстанавливаете винодельню…

— И что они хотели?

— Снова хотят закупать вино, — улыбнулся Никита Александрович.

— Так это же еще не скоро будет! — удивился я.

— Им все равно. Они хотят восстановить прежние договоренности.

— Тогда поднимите цену на семь процентов и тщательно все перепроверьте. Договора направьте Зурову, они должны быть зарегистрированы.

— Да, я вас понял. Все будет сделано. И еще одно, — Никита Александрович помедлил и осторожно спросил, — а что делать с Куракиным? Вы будете подавать заявление на него в императорскую службу правопорядка?

— Конечно! Он, мало того, что уволен, так еще проник на закрытую территорию и испортил бочку. Пусть отвечает по всей строгости закона.

— Принято, — довольно кивнул он. — Тогда мы возвращаемся к нашим непосредственным обязанностям. Спасибо вам!

— Погодите, Никита Александрович, я думал, вы спросите про оплату вашего труда.

— А можно?

— Конечно! Но уже не нужно, — рассмеялся я. — Уже распорядился выдавать вам ту же сумму, что вы получали ранее. Как поднимем производство, увеличу.

— Вот вам спасибо, Владимир Иванович, я даже и не надеялся!

— Надеюсь на плодотворное сотрудничество, — я выдал самое банальное, что мог придумать.

Но Окунев был счастлив слышать и такое.

— А как Дина Никитична поживает? — вдруг спросил я. — Давно ее что-то не видно.

— Как я понял, она взяла выходные, чтобы провести время с семьей, — скис управляющий.

— Кстати, — вдруг вспомнил я, — вы же знаете, что она лично подменяла документы?

Никита Александрович еще сильнее погрустнел и шумно выдохнул.

— Ваше высочество, — начал он, — я сам узнал это недавно от Сергея Давыдовича. Она ради меня старалась. Лечение от моей болезни шибко дорогое. Но сейчас, я готов принять от вас любое наказание. Но пожалуйста, не держите на нее зла!

Я и не держал, но, как говорится, осадок остался.

— Думаю, ей лучше всего сейчас побыть с семьей, вы правы. Сумма, которую она скрыла, не такая большая, но общий вред, все же существенен. Она будет числиться среди сотрудников, но я буду удерживать из ее зарплаты двадцать пять процентов, пока ее долг не закроется.

— Может, тридцать процентов?

— Почему вы это предлагаете? — удивился я.

— Да больно дерзкая она у меня. Я бы и больше предложил, да внук же!

— Понимаю. Пусть будет тридцать процентов. Быстрее вернется. Но передайте ей, что подобного я больше не потерплю.

Никита Александрович нахмурил брови, но в глазах мелькнула радость.

Попрощавшись с ними, я поднялся на пригорок и с хозяйским видом осмотрел винодельню.

Рабочие копошились, заканчивая укладку дороги и ремонт стен. Новые сотрудники слушали указания Сергея, а грузчики закатывали новую бочку в подвал.