Том не прокомментировал последние слова. Вместо этого он спросил:

— Почему он убивает людей Чарли?

— Не всех из них. Только тех, которые, по его мнению, должны были быть с Чарли, когда ты напал на его лагерь в прошлом году. Он винит их, говорит, что они должны были умереть, защищая Чарли.

— Это безумие.

— Белый Медведь безумен, старик. Круто притворяется… но не в своем уме. На его фоне Чарли кажется обычным гражданином.

— Отлично. Ладно, теперь скажи мне еще кое-что. Где Геймленд?

— Если я расскажу тебе… ты сделаешь то, что обещал? Облегчишь это? Упокоишь меня?

— Обещаю.

— Поклянись, старик. Я… я раньше был католиком. Поклянись младенцем Иисусом.

Том вздохнул и поднял руку к небесам. Поклялся.

Охотник рассказал Тому, где находился Геймленд. И теперь Том выругался, очень громко.

Мужчина постарался улыбнуться, но он ускользал, как закатное солнце.

— Знаешь, старик… мне почти жаль, что я не увижу, как ты пойдешь против Белого Медведя и Геймленда.

— Ага, но бьюсь об заклад, тебе бы понравилось и если бы меня зомам скормили.

Рыжий странно на него посмотрел:

— Нет… ты… не обязан мне верить, старик, но мне хотелось бы увидеть, как ты надерешь задницу этому сумасшедшему сукину сыну. Ему и всей его чертовой семье.

Его накрыл ужасный приступ кашля, и он харкал и кашлял, пока на губах не выступила кровь, а лицо не стало цвета скисшего молока. Тогда его глаза широко распахнулись, а рот открылся в слабом «О», и он перестал двигаться. Глаза смотрели вверх, в голубое пространство, навечно. В лесу было тихо, раздавалось только жужжание насекомых.

Лицо и тело Тома были неподвижны, как у мертвого, но внутри его сердце колотилось от страха.

— Геймленд, — пробормотал он. — О боже…

Он опустил взгляд на мертвого и достал свой кинжал для упокоения. Реанимация могла занять до пяти минут, но не с такими повреждениями. С травмами она всегда была быстрее. Лицо Рыжего расслабилось, глаза наполовину закрылись, и не было никаких намеков на судороги или толчки, предвосхищающие перерождение. Том досчитал до шестидесяти. Мужчина лежал молча и неподвижно. Он был мертвым. Шум в голове Тома становился все громче.

Но ему было любопытно. После того мужчины, найденного на дороге, ему нужно было знать, случайность это или закономерность. Было важно понять как можно больше о живых мертвецах.

Но Геймленд ждал его, и он знал, что нужно идти, идти прямо сейчас.

Том снова досчитал до шестидесяти. И снова.

«Иди! Иди! Иди!» — кричал его внутренний голос.

— Черт! — прорычал он и перевернул мужчину. Он вогнал клинок в плоть, чтобы отделить мозговой ствол. Вытер лезвие и поднялся на ноги, размышляя. «Он бы вернулся. Просто почему-то это заняло бы больше времени».

Он так подумал, но не был уверен, что верит в это.

С этим жжением в голове он повернулся в направлении Геймленда. Теперь не было смысла идти по следам. Это больше не было охотой. Это было ловушкой, и он направлялся прямо в нее. Но у него не было выбора.

Он побежал.

58

Они нашли дорогу с ржавым указателем «Отель Вавона, десять километров». Указатель был изрешечен старыми дырами от пуль и почти выцвел, но они смогли прочитать его, и это наполнило их новой энергией. Ряд кучевых облаков надвигался с запада, их низ был острижен поперечным ветром и конденсацией, их верхушки тянулись вверх, как пушистые белые горы.

Некоторое время они шли, держась за руки, но каждый из них погрузился в свои собственные мысли, и они опустили руки, довольствуясь своим собственным пространством.