|
— Заходи! — Затем спросил: — Альберт, как обстановка?
— Всё идёт по плану, — сообщил проректор, усаживаясь в кресло. — Да, Ваня? — с усмешкой уточнил он, устроив на коленях портфель.
Иван потёр бок и досадливо поморщился.
— Можно и так сказать, — сказал он, осторожно опустился на диванчик, а затем откинулся на спинку и развалился, умещаясь поудобней. — Мы сейчас с квартиры Черника, налицо полнейшее моральное разложение. Я всякое про него слышал, но такого, сказать по правде, не ожидал.
— А как там вообще в верхах? — с улыбкой поинтересовался Георгий Иванович.
— Пока ничего не скажу. Сам на доклад после шести ждёт. — Иван вздохнул. — Нужно будет по спискам отчитаться. Что с фигурантами?
Городец приподнял брови в показном удивлении.
— А ты к этому какое отношение имеешь? Тебя с научного направления сняли?
— Нет, но всё равно должен быть в курсе.
Георгий Иванович покачал головой, выдвинул ящик письменного стола и кинул перед собой несколько листов. Провёл карандашом по одному, затем по второму и сообщил:
— На текущий момент не взяли пятерых. — Он резко вскинулся и уставился на меня. — Скажи-ка, Пётр, а где сейчас находится небезызвестный тебе Василий Короста?
Я пожал плечами.
— Понятия не имею.
Альберт Павлович мягко улыбнулся.
— Не в моих принципах возводить на людей понапраслину, но кое-кого точно заинтересует, с какой стати этот товарищ, который нам вовсе не товарищ, покинул здание комиссариата за считаные минуты до начала штурма!
Я спокойно выдержал взгляд куратора и прислонился к дверному косяку.
— Интуиция у Коросты дай бог каждому! Опер от бога! — заявил с невозмутимым видом. — Но вот лично мне интересно, с какой стати в расстрельный список угодил рядовой оперативник секции-пятнадцать. Кто его туда включил? На каком основании?
Альберт Павлович посмотрел на Георгия Ивановича, тот встопорщил усы, и всё же удосужился ответить:
— Подозреваю, всему виной близкое знакомство с Зимником. Он ведь по его протекции в комиссариат устроился и в столицу перевёлся.
— Короста уже полтора года работал в другом подразделении! — напомнил я.
— Чего нельзя сказать о его жене! — парировал Городец. — Зимник принимал самое деятельное участие в её карьере! Даже поспособствовал отправке в Ридзин по линии ИНО РКВД!
Продолжать спор не имело никакого смысла, и всё же я уточнил:
— А можно с конкретной формулировкой ознакомиться?
Пусть нисколько не верил, будто Василь замешан в чём-то действительно серьёзном, но хотелось не верить, а знать наверняка.
Георгий Иванович поглядел на меня с нескрываемым сомнением.
— Список формировался по представлениям разных ведомств. Информацию обобщили в самый последний момент.
— И у вас нет доступа к изначальным материалам?
— Конкретно по Коросте — нет, — признал Городец и, будто оправдываясь, добавил: — Мелкая сошка. Знаю только, что материалы по нему пришли из аналитического дивизиона.
— Так подними их! — предложил вдруг Альберт Павлович. — Уважь Петра!
— Ты сейчас серьёзно?
— Предельно! Короста — оператор, а чем меньше наших окажется замарано в этом деле, тем лучше. Вдруг там и вовсе одни только домыслы и предположения?
Кураторы обменялась хмурыми взглядами, но дальше эту тему никто из них развивать не стал.
— Тебе, Пётр, пламенный привет от Кондрата Семёновича, — объявил Альберт Павлович с какой-то очень уж многозначительной улыбкой. — И мой тебе совет: не попадайся ему какое-то время на глаза. Едва ли он оценит твоё участие в скоропалительном замужестве старшей дочери. |