Изменить размер шрифта - +

Альберт Павлович встрепенулся и, оставив в покое занавесь, отвернулся от доски.

— Брига⁈ Но ведь он умер от сердечного приступа?

Фамилия показалась смутно знакомой, но где и при каких обстоятельствах доводилось её слышать прежде, я вспомнить не смог, а встревать в разговор побоялся. Очень уж недоброе выражение приняло скуластое лицо Городца.

— От сердечного приступа, — подтвердил он. — Борис Карлович принципиально не ходил по врачам, а когда у него прихватывало сердце, массировал его прямым воздействием. Его предупреждали, что самолечение до добра не доведёт, но он только смеялся.

— И ещё самоубийство дочери! — поддакнул Эдуард Лаврентьевич. — Никто не подумал даже, что дело нечисто!

И вот тут у меня в голове будто мозаика сложилась. Бриг — это прежний глава аналитического дивизиона и тесть Дичка, а ещё — дядя Эльвиры Генриховны!

— Или Василий просто взял этот метод на вооружение, — пожал плечами Городец.

Альберт Павлович какое-то время молча переводил взгляд с одного на другого, потом не выдержал и всё же уточнил:

— Вы всерьёз полагаете, будто Эльвиру Хариус, её любовников и домочадцев убил Дыба, а поручил ему это генерал Дичок, который и есть Гросс? И потом он ещё и от последнего свидетеля избавился? Но как⁈

— Элементарно! — фыркнул Эдуард Лаврентьевич. — Создал кинетический экран с обратным импульсом. Искажения одни и те же, только пули не замедлились, а ускорились. Их и подправить при этом ничего не стоило. К слову, я прекрасно помню, что Дыба покинул квартиру Хариусов с портфелем, но обнаружить его среди вещей не удалось. Исчез.

У меня попросту голова кругом пошла, а Георгий Иванович сдёрнул с классной доски занавесь, схватил кусок мела и принялся проводить дополнительные связи между и без того уже соединёнными друг с другом блоками.

В левом верхнем углу обнаружился жирный круг с моим собственным именем, от него расходилось сразу несколько линий. Один из соседних «пузырей» содержал дробь с пристанью в знаменателе и броневиком в числителе, во второй поместили Сомнуса-Граба, в третий — Маленского. Связи пересекались и ветвились, в кругах и прямоугольниках фигурировали имена, события и даты. Имелся лишь один-единственный пустой фрагмент в правом нижнем углу, и сейчас Городец вписал туда инициалы «В. А. Д.», а под чертой добавил «Гросс».

— Серьёзное обвинение! — отметил не меньше меня впечатлённый происходящим Альберт Павлович.

— До обвинений с такими уликами как до Луны! — отмахнулся Георгий Иванович, кинул кусок мела и принялся вытирать пальцы носовым платком.

— Тут впору говорить не об уликах, а об их полном отсутствии, — заявил Эдуард Лаврентьевич, наливая себе содовую. — Ничего и нет кроме логических выкладок!

Георгий Иванович пропустил это замечание мимо ушей.

— После самоубийства жены и смерти тестя, предпосылки которых опустим, карьера Василия забуксовала, и он ввязался в авантюру с Герасимом Сутолокой. Увы, та операция провалилась, и Дичка с волчьим билетом сослали на военную кафедру РИИФС. — Он вновь взял мел и дважды подчеркнул эту аббревиатуру. — Отсюда мы имеем связь с институтом. Василий амбициозен, ему это назначение ровно в сердце острый нож, поэтому он начал выстраивать новую карьеру — на сей раз вражеского агента. В подручные завербовал кузину супруги, с которой состоял в интимных отношениях…

— Недоказуемо! — заявил контрразведчик.

— Василий ни одной юбки не пропускал! Если и не при живой жене, то после её смерти точно Эльвиру охмурил! — возразил Городец. — Ещё привлёк Граба, связь с которым выявить пока не получилось, и Дыбу. С ним связь очевидна.

— Но только не на тот момент! — вставил Эдуард Лаврентьевич, продолжая оппонировать товарищу.

Быстрый переход