Постановка вопроса нисколько не порадовала, но виду я не подал и уточнил:

— А с ним-то что приключилось?

— Почка у него ни с того ни с сего отказала, — пояснил Городец и невесть зачем добавил: — Левая!

Удивлению моему не было предела.

— Почка? — поразился я. — Вот так дела! Ну, здоровья Михаилу Сергеевичу!

— Так перестарался или…

Вопрос повис в воздухе, и я поспешил уверить собеседника:

— Перестарался! Хорошенько ему врезал, скрывать не стану, но чтоб почка отказала…

«Да ещё и так рано», — подумал, а вслух говорить ничего не стал. Как не стал и говорить, что проблемы у Михаила Сергеевича предполагались с печенью, а никак не с почками. Печень — одна, почек — две. Так надёжней. Ну да — прощать иголки под ногти я не собирался. Опять же оставлять за спиной врагов такого сорта точно не стоит.

— Смотри у меня! — погрозил пальцем Городец, вздохнул и приказал: — Сходи в иностранный отдел, у них для нас что-то уже есть.

Сходил, забрал, вернулся, снова засел в приёмной. Хотел всучить опечатанный конверт порученцу Георгия Ивановича, но тот наотрез отказался его принимать и велел ждать.

В три часа пополудни появился Альберт Павлович. С интересом глянул на меня и ещё даже не успел ничего сказать лейтенанту, как тот снял телефонную трубку и после недолгой паузы сообщил:

— К вам товарищ Кучер! — А вернув её на рычажки, объявил: — Проходите! — И добавил уже мне: — Лейтенант, вас тоже ждут.

Мы прошли в кабинет, и Альберт Павлович с интересом поглядел на притащенную невесть откуда классную доску, завешанную чем-то вроде простыни. Я обратил на неё внимание ещё в прошлый свой визит сюда, но тогда момент для расспросов был не самый подходящий. Как оказалось — сейчас тоже.

— Альберт, не трогай! — потребовал Городец и отмахнулся от протянутого мной конверта. — Подержи пока у себя для чистоты эксперимента. Сейчас Эдуард подъедет и начнём.

— Даже так? — усмехнулся Альберт Павлович. — Но хоть без коньяка сегодня, надеюсь?

Георгий Иванович пальцем оттянул от горла воротник, досадливо поморщился и выставил на стол пару бутылок содовой.

— Стаканы сами берите, — сказал он и уточнил: — Как с Маленским пообщался? Плодотворно?

— Кое-что нарыл, — подтвердил Альберт Павлович.

Они закурили, а я налил себе содовой и со стаканом в руке отошёл к распахнутому настежь окну. К счастью, так уж долго впустую дышать табачным дымом не пришлось — Эдуард Лаврентьевич присоединился к нам уже минут через пять.

— Бездельничаете? — расплылся в довольной улыбке подполковник. — А я за вас дело раскрыл!

— Раскрой ты дело, уже убийцу бы задержал, а пока допросам конца и краю не видно, — флегматично парировал Городец. — Мне звонили, справлялись, зачем это всё, если диверсанты ликвидированы.

— И что ты?

— Сказал, что тебя не знаю.

— Товарищи! Время! — прервал пикировку Альберт Павлович. — Лично я ничего не раскрыл, но Маленский подтвердил, что во время обучения у Марии Медник и в самом деле был некий таинственный… так скажем… наставник. Но кто именно — он не знает. Всякий раз барышню увозил куда-то командир отделения Дыба, проследить за ними он не смог. Но не верил, что всё ограничивалось исключительно частными уроками, а потому ревновал.

Георгий Иванович досадливо поморщился.

— Точно не знает, с кем она встречалась?

— Ну ты же не просто так к допросам меня, а не ваших костоломов привлёк! — вроде как даже оскорбился Альберт Павлович. — Что касается давления на Петра, то если поначалу Дыба просто закрывал глаза на травлю, то затем поставил конкретную задачу от него избавиться.