Изменить размер шрифта - +

Майор раскрыл папку, вынул из неё фотокарточку и передвинул мне. Судя по заинтересованному взгляду Городца, ему ничего такого не показывали.

— Вам знаком кто-нибудь на этом снимке? — поинтересовался Евгений Олегович.

— Минуту! — попросил я, начав загибать пальцы. — Март, апрель, май… — А на мизинце с облегчением перевёл дух. — Да нет, уже видно было бы…

Георгий Иванович выразительно прочистил горло.

— Товарищ Линь, сейчас не время и не место…

Не время? Не место? Я так отнюдь не считал, поскольку утеря сверхспособностей неминуемо приводила к нарушению техники предотвращения нежелательной беременности, а блокиратором Юленьку в нашу последнюю с ней встречу накачали по самую маковку. Но нет — не залетела. Стоит стройная, улыбается. Конечно, возможны варианты, но будем считать — обошлось.

— Всех знаю, — заявил я, возвращая фотокарточку майору.

Того ответ определённо удивил.

— Кто это и как вы с ними связаны?

— Перечисляю слева направо. Карпинская Юлия Сергеевна — моя любовница, уже бывшая. Иннокентий Легкоступ, отчества не знаю, — подельник, но это тоже в прошлом. — Я ощутил, как разом сгустилось в кабинете напряжение, и обратился к Горскому. — Думал, здесь все с допуском! Нет разве?

— Продолжай! — разрешил тот, но в его голосе мне почудилось предостережение.

— Итак, Иннокентий Легкоступ — просто хороший знакомый. Василь Спиридонович Короста — мой друг. Мария Короста, опять же отчества не знаю, — его жена. Я ответил на ваш вопрос, товарищ майор?

— Вполне, — подтвердил майор и убрал в папку фотокарточку, на заднем фоне которой виднелся Ридзинский оперный театр. — Когда и при каких обстоятельствах вы последний раз общались с гражданином Коростой?

Я повернулся к Городцу.

— Товарищ полковник, а у наших коллег точно есть допуск к этой информации?

— Не паясничай! — потребовал Георгий Иванович, достал носовой платок и промокнул покрывшееся испариной лицо. — Разумеется, у них такого допуска нет. К чему бы тогда были эти расспросы?

Горский хмыкнул, Городец ответил ему прямым взглядом. Как видно, отношения у них были не ахти — меня из-за явственных искажений энергетического фона так и перетряхнуло. Тем не менее, я со всей решительность произнёс:

— Не имею возможности ответить на этот вопрос.

Евгений Олегович немного помолчал, потом спросил о другом:

— Каким образом гражданин Короста получил в своё распоряжение паспорта, изготовленные для вас по заказу комиссариата иностранных дел?

— А он их получил? — удивился я, но решил не переигрывать и пояснил: — Некоторое время назад Василь попросил ссудить ему денег, наличных у меня при себе не было, вот я и дал ему ключ от банковской ячейки, где хранил сбережения. Должно быть, выложил туда паспорта, когда вернулся в республику. Наверное, так. В связи с большой кровопотерей и контузией, боюсь, не всегда отдавал себе отчёта в своих действиях. Но ведь ничего непоправимого не произошло?

Горский тяжело вздохнул, и меня едва не качнуло. Щиты затрещали, с трудом удалось удержать их под контролем.

— Господа! — негромко, но как-то очень уж веско произнёс Леонтий Игнатьевич. — Прошу оставить нас с Петром Сергеевичем наедине. Думаю, так мы быстрее найдём общий язык.

Как мне показалось, и майор, и Городец покинули кабинет с превеликой охотой. Во взгляде последнего ещё и промелькнуло что-то вроде «сам теперь выпутывайся».

— Садись поближе, — предложил Горский и самую малость подался вперёд, но тут же замер на месте, узловатые пальцы стиснули серебряную рукоять упёртой в пол трости. — Как практик ты, Пётр, вполне состоялся.

Быстрый переход