Я выдержал взгляд бездонно-чёрных глаз, и упрямо мотнул головой.

— В самый раз! Просто хотел, чтобы возникли сомнения в момент принятия решения о ликвидации Коросты, как перебежчика.

Горский медленно-медленно моргнул и вдруг спросил:

— О Марии Коросте что скажешь?

— Не глупа, но и звёзд с неба не хватает. В меру амбициозна, своего точно не упустит. Нравится мужчинам. Скорее беспринципна, чем готова на жертвы ради идеи. Ведома. Без жёсткого контроля может поддаться разлагающему влиянию буржуазной морали. Не уверен, что способна долгое время жить в условиях постоянной угрозы разоблачения.

Леонтий Игнатьевич тяжело вздохнул, и энергетический фон вновь колыхнулся, будто старик втянул в себя чистую энергию, а не воздух.

— Ты ведь понимаешь, что своим финтом с Коростой загубил серьёзную операцию внедрения?

— Не вашу, — парировал я. — И как бы ещё не скомпрометированную на стадии планирования.

— Мне до подковёрных игрищ дела нет! — отрезал Горский. — А повела девчонка себя вполне грамотно. Запросила убежище, начала заводить знакомства с нужными людьми… И тут как снег на голову свалился её благоверный! Два бывших сотрудника РКВД, оба приговорены к расстрелу, оба сбежали в Ридзин. Право слово, это уже какой-то водевиль!

Я едва ли не физически ощущал переполнявшее собеседника раздражение, меня даже чуток потряхивать начало, но виду не подал и сказал:

— А Василя и не нужно никуда внедрять. Пусть живёт себе спокойно и врастает в местное сообщество. Ну или можно его вернуть — обвинения-то из пальца высосаны. Нет в его действиях состава преступления.

— Какие вводные ты ему дал?

— Не совершать резких движений и мостов за собой не жечь. Отмывать деньги и ждать.

— Даже так? Не весь куш Гашке сдал?

— Там совсем уж горячие деньги остались. Всего сто двадцать пять тысяч.

Леонтий Игнатьевич закрыл глаза и откинулся на спинку стула.

— Иди! Городцу передай, что я подумаю над его просьбой.

Я поднялся со стула, переборол неуверенность и сказал:

— Разрешите вопрос?

— Попробуй, — сказал Горский, не открывая глаз.

— Юлия Карпинская. Она какое отношение ко всему этому имеет?

Леонтий Игнатьевич позволил себе намёк на улыбку.

— После известных тебе событий она разругалась с дядей, лишилась машины, квартиры и содержания. В отместку тиснула в своей газетёнке статью, посвящённую годовщине гибели великого князя, где позволила себе ряд намёков на то, что корни заговора уходят на Туманный Альбион. Переполох случился преизрядный и не только в эмигрантских кругах. — Улыбка на миг превратилась в оскал, но лишь на самое краткое мгновение, могло и показаться. — Что касается твоего вопроса, то, лишившись квартиры, Юлия Сергеевна была вынуждена съехать в «Старую Ливонию», где сошлась с Иннокентием, который испытывал к ней тайную симпатию ещё со времён совместного обучения в Обществе.

— Даже так? — озадачился я.

— Иди!

Меня будто подтолкнуло к двери нематериальное давление, и задержаться в кабинете я не рискнул, вышел в приёмную.

— Леонтий Игнатьевич подумает над вашей просьбой, товарищ полковник, — оповестил я Городца,

— Подумает? — буркнул тот и недобро глянул на майора.

Подчинённый Горского в ответ только руками развёл.