На бутафорию походило мало. Скорее, напоминало старый заброшенный храм, построенный во славу какому-то древнему злому божеству. Что ж, антураж вполне располагал к чему-то зловещему и страшному, разумеется, в человеческом представлении.

Несколько турронов привязывали девицу к только что установленному столбу — близнецу того, на котором распяли юношу. Противный визг огласил пещеру, как только гефы закончили свое дело. И почему она не кричала раньше? Словно хотела, чтобы ее обездвижили, а как только оказалась привязана, сразу вспомнила, что нужно испугаться. Я бы померла со страху, еще только выйдя из арки, а она нет. Вон, как живо отчитала незадачливого ухажера. К сожалению, юноша ничего подозрительно не заметил. Он восторженно смотрел на девушку, словно она была его персональной богиней. Но стоило ей закричать, как паренек вздрогнул, и его лицо исказилось мукой.

— Тана! — простонал он.

— Отдай им все! — заорала девица, когда один из туронов поднес к ней раскаленный докрасна металлический стержень. — Нет! Нет! Не надо! Апехтин, отдай им все-е-о-о!

Юноша зажмурился, его тело напряглось, силясь разорвать путы.

— Не пытайся применить магию, в этом месте она все равно не сработает. Лучше отдай душу! — монстр приподнял за подбородок голову пленника и уставился в его глаза. — Отдашшшшь?

— Не-е-е-ет! Лучше умереть! — слова паренек практически выплюнул в лицо палачу.

— Умереть, говоришь? Тогда смотри! — и чудовище развернуло голову юноши в сторону Едемской.

Мнимая Тана, как по команде, завизжала еще громче, еще противнее, и стержень коснулся обнаженной кожи ее живота. Визг перешел в ультразвук. Наверняка, у астрального тела полопались бы перепонки, если бы они вообще были, но даже мне стало не по себе.

Маг застонал и выдохнул:

— Не трогайте ее, пожалуйста. Я отдам…

— Отдашь свою душу? — уточнил монстр.

— Да.

— Не слышу.

— Отдам. Свою. Душу.

— Добровольно?

— Добровольно.

— Правильный ответ. Правильный выбор, мальчик, — похвалило его красное чудовище. — Внесите артефакт!

Один из турронов, которые были у повелителя на подхвате, ринулся к арке и очень быстро появился, держа в руках знакомую мне чашу. Ту самую, где мир поддерживали три разных гефа: туррон, морран и эллин. Именно ее я видела в том первом сне, в гостях у чародея.

Я посмотрела на Тану Едемскую. След от ожога исчезал прямо на моих глазах. А взгляд… Ее взгляд стал хищным, жадным и прикован он был к несостоявшемуся возлюбленному. Так не может смотреть ни человек, ни маг.

Монстр принял чашу из рук туррона и провел над ней ладонью. Из кубка повалил пар, а внутри забулькало что-то красное, очень похожее на кипящую кровь.

— Пей! — чудовище поднесло чашу к губам юноши, и… он сделал первый глоток.

«Нет! Нет! Не пей! Не смей пить, слышишь?» — орала я, летая между пареньком и предводителем турронов, но меня никто не слышал, не видел и не чувствовал.

— Послушный, мальчик, — похвалил его дьявол и передал кубок помощнику. Монстр протянул ладони к магу и произнес: — Душа, приди ко мне!

«Мне… мне… мне…» — повторило за ним алчное эхо.

Фигуру юноши на миг окутало чистое, светлое сияние, а потом оно словно уменьшилось, превратившись в крохотный пульсирующий сгусток света.