Снова возникло изображение кубка, только налета танталума на нем не было. От этого фигурки казались самыми обычными, неживыми. Хотя сделано хорошо, не поспоришь.

— Это золото? — все же решила уточнить я.

— Оно самое. И смотри, инкрустировано рубинами. Турроны камни-то убрали, заменили их обычным горным хрусталем.

И, правда, на второй картинке вместо глаз у иных вставлены багровые камешки, а на первой — светлые. Возможно, именно из-за этого, они стали выглядеть более живыми. Интересно, Едемский когда-то говорил, что танталума нет на Земле, но есть перстни, и вот на чаше он. А Эларар рассказывал, что гефы такие же пришельцы, как и он сам. Так, может быть…

— Эпишечка, а танталум турроны откуда взяли?

— Сие мне неведомо, только этот металл присутствует в каждом артефакте, к которому приложили свои лапы иные. В каждом!

Вот, значит, как! У них танталум везде, а у магов только в кольцах. Странный факт, непонятный. Ничего конкретного в голову не приходило. Мысли роились, и вроде была среди них одна, за которую бы следовало зацепиться, но она все время ускользала. Поэтому я просто решила больше узнать о чаше.

— Какими свойствами обладает артефакт?

— Он называется «Хранитель душ». Символично: Земля — это колыбель человеческих душ, а гефы не могут без них существовать, вот и тянут свои грязные руки, — хмыкнул Эпишка.

А я пригляделась. Действительно, иные вовсе не поддерживали чашу, а просто тянулись к ней. На их лицах древний художник очень реалистично изобразил предвкушение, желание обладать, жажду. И все же…

— А для чего нужна эта чаша?

— Такой информацией не владею, но когда-то владел — факт! — грустно вздохнул Эпифан. — Доподлинно известно лишь, что чаша сейчас пребывает в Хранилище, и доступ к ней имеют только члены магического совета.

И на том спасибо. Что ж, значит, спрошу у Элазара. Он-то должен знать наверняка.

Зазвонил местный мобильник, и я, наскоро попрощавшись с Эпишкой, помчалась его искать, пока противный звук не разбудил Юлку.

— Опаздываешь, ученица! — прозвучал голос Фонтея. Так и видела язвительную ухмылку, скривившую его губы в этот момент.

Бросила взгляд на часы, и… Пробежка! Совсем заболталась с кристаллом, о времени забыла! Одевалась быстро, по коридорам общежития и тропинке, ведущей к стадиону, неслась еще быстрее, не замечая утренней росы, что попадала с высокой травы на брючины спортивных штанов.

Ежедневные тренировки медленно, но уверенно делали свое дело. Я стала намного выносливее и уже не кряхтела от малейшей физической нагрузки.

— Десять кругов! — скомандовал чародей. Привычно потрусила, с упоением вдыхая чистый утренний воздух, наполненный ароматом листвы, полевых цветов и меда. — Быстрее, сонная муха! Темп, Ксения! Темп!

«Темп! Бе-бе-бе!» — а сам сидит на трибуне, кутаясь в теплый плащ! Не то, что бедненькая Ксюшенька в легкой футболочке! Но спорить не стала, привычно сделав рывок. Когда нагрузки перестают быть в тягость, когда начинаешь от них получать, пусть маленькое и на взгляд обычного обывателя извращенное, удовольствие, когда мысли о смерти от нехватки воздуха в груди отступают, остается время подумать и даже помечтать. Обычно, в такие моменты вспоминала Кремера, его взгляд, и на душе становилось светлее. Но не сегодня. Сегодня я раз а разом, снова и снова прокручивала в голове сон, так и не находя в нем зацепок, досадуя на себя.

— Достаточно! Три дюжины отжиманий и десять — приседаний! — последовала следующая инструкция.

Отчего-то Элазар не пользовался десятичной системой счета, а считал дюжинами, где ключевым значением являлось число двенадцать.