С минуту Фонтей испепелял ее взглядом. Отчего-то злым и раздраженным. Но потом привычная ухмылочка искривила его губы.

— Ну… — заявил он. — Пойду пока погуляю!

И так он выделил это «пока», что зарождающиеся сомнения отпали сами собой — обиделся и обязательно отомстит. Мужчины! Столько лет живет, а все туда же! Лучше бы с Жавуриной разобрался, чем на слова дуться. Не могла я о таком говорить в присутствии старшего родственника. Ну, не могла! Тема-то интимная! И так щеки полыхают, как подумаю об этом. А сейчас мне предстояла не в меру порядочного Кремера наставить на путь истинный и сподвигнуть совершить то, что, между прочем, у меня лично будет впервые.

Дверь за чародеем хлопнула, а на моем животе чуть сжались пальцы, перетаскивая и бережно усаживая между длинных сильных ног мага. Сильвестр глубоко вздохнул, а потом шумно выдохнул в макушку, щекотно шевеля дыханием мои волосы.

А я чувствовала его близость и все больше паниковала. Господи, и с чего начать этот идиотский разговор? Никогда не думала, что когда-нибудь стану предлагать мужчине себя. Но, с обостренной порядочностью Кремера, боюсь девственность останется при мне до самой пенсии. Или, что там выплачивают магам, когда они уходят на заслуженный отдых? Хотя, судя по Элазару, покой им только снится. Надо будет поднять вопрос о социальных гарантиях, когда вся эта заварушка с гефами окончится.

Теплые губы коснулись шеи, а толпа мурашек, словно только этого и ждала, чтобы прокатиться теплой волной и поставить на теле каждый волосок дыбом. Очередное касание и мой прерывистый вздох.

— Три дня без тебя, как вечность… — прошептал Вест. — Серая и безрадостная…

— Живой… — выдохнула я, опираясь спиной на широкую грудь, впитывая его тепло каждой своей частичкой. Под пижамой чувствовались тугие повязки. Я даже думать не хотела о том, сколько боли ему пришлось испытать.

— Думал, больше никогда тебя не увижу, — вдруг признался он. — Только об этом и думал.

— А я, как увидела, что ты упал… — я отчаянно замотала головой. — Не хочу вспоминать. Для меня тогда весь мир померк, словно кто-то лампочку выключил.

— Наверное, тогда у тебя и изменился уровень силы. Резко изменился. Настолько, что слетел маскирующий полог.

— Я всегда на тебя слишком остро реагирую, — не сдержала смешка.

— Знаю, еще когда измеряли силу магии заметил, стоило мне подойти к тебе, и показания словно сходили с ума.

— Это ужасно! — застонала я.

— Со мною происходит нечто подобное. Только не с даром, а с сердцем. Вот послушай! — Он взял ладонь и приложил ее к своей груди, фактически вынудив меня обернуться и взглянуть ему в глаза. — Чувствуешь?

Сердце билось ровно, но очень сильно. Даже сквозь ткань пижамы я ощущала его толчки.

— Чувствую… — прошептала, не в силах отвести взгляд от его зеленых глаз.

— Как же я скучал по тебе… — и его теплые пальцы прикоснулись к моей щеке, ласково погладили кожу, спустились к губам. — Ксения…

Медленно, нестерпимо медленно и неумолимо он склонялся ко мне. Поцелуй легкий, свежий, манящий, заставляющий душу трепетать и по щенячьи скулить от нежности, углублялся, превращаясь в жадный и ненасытный. Когда не хватает воздуха, когда одно дыхание на двоих, а оторваться от своего мужчины равносильно смерти.

— Ксения… — снова прошептал, с тяжелым вздохом оторвавшись от меня.

— А… — Господи, дай мне сил и помоги найти правильные слова! — Ты меня совсем не хочешь?

Я зажмурилась.