— Понятно, что ваше. Что оно делает?

— Так вы... вы тоже из Них?! — Моторолли сел на постели и с ужасом уставился на Ленина.

— Нет, нет. — Владимир Ильич похлопал его по плечу. — Я не шпион. Я друг.

— Докажите!

— Ведь «Они» — это австрийско-немецкая разведка? Да? Они охотятся за вашим изобретением. А я русский. Россия и Италия — союзники. Я против них, следовательно, за вас.

Успокоенный этим объяснением, итальянец стал объяснять Ленину суть своего изобретения. Ленин только руками разводил, слушая его. «Что за бред! Но если немцы и вправду хотят получить чертежи — стало быть, что-то в этом есть...» Насколько понял Владимир Ильич, моторолла представляла собой телефонный аппарат, но такой, которому не нужны провода, так что каждый генерал, офицер и даже солдат мог бы повсюду возить его за собой на небольшой тележке. Такая штука, конечно, могла бы очень сильно пригодиться на войне. Но разве она возможна? Хотя... существует же радио! «Кржижановского бы сюда, — беспомощно думал Владимир Ильич, — тот бы разобрался». Больше всего его потрясло то, что моторолла, по словам изобретателя, может извещать своего обладателя о том, что кто-то желает с ним говорить, не противным «др-р-р-р», как обычный телефон, а любой музыкой по желанию владельца!

— И «Вдоль по Питерской» может играть? И «Боже, царя храни»? — спрашивал он недоверчиво.

— Все, что пожелаете, — важно отвечал итальянец. — Хоть «Интернационал».

«Знают, черти», — с гордостью подумал Ленин. Ему льстила популярность любимой компании.

— Вы должны передать чертеж этой мотороллы нам — русским или, на худой конец, англичанам, — сказал Ленин.

— Я не хочу, чтобы мои изобретения служили войне, — ответил Моторолли.

— В таком случае вам следовало бы поменьше болтать о них, — резонно заметил Владимир Ильич. — Но так и быть, сеньор Моторолли, я готов вам помочь спрятать ваши чертежи. Лишь бы они австрийцам не достались.

— Вы уже мне помогли! — сказал Моторолли и дико захохотал.

«Он совершенно безумен. Кругом одни психи», — подумал Ленин и в растрепанных чувствах отправился на завтрак. За столом Маргарет Зелле приветливо ему улыбнулась, и он кое-как выдавил фальшивую улыбку ей в ответ. «Здесь становится опасно, — думал он, — надо убираться поскорее». После завтрака он отозвал в сторонку английского лейтенанта и сказал ему, что они должны сегодня же разобраться с кольцом д-ра Гортхауэра. Англичанин несказанно обрадовался этому предложению, но предупредил, что реализовать задуманное будет не так-то легко: он-де уже не раз, используя свой статус сумасшедшего, хватал доктора за руки и просил «посмотреть колечко», но тот отказывал, как отказывают капризному ребенку. Владимир Ильич усмехнулся про себя и запустил пальцы в жилетный кармашек, ощупывая три наперсточка и маленький резной шарик...

— Доктор, хотите, я покажу вам фокус? — С такими словами на немецком языке, сопровождаемыми бессмысленной, но дружелюбной улыбкой, он снял бумажную шляпу и заступил дорогу д-ру Гортхауэру. Однако тот покачал головой и сказал, что не интересуется фокусами. Ленин, продолжая улыбаться, вынул руку из кармашка и продемонстрировал австрийцу наперсточки и шарик. — Ну тогда сыграйте со мной в нашу национальную русскую игру, доктор, дружище! Ставлю франк, что вы нипочем не угадаете, где шарик!

— Я не играю в азартные игры, — сухо отвечал тот. — Тем более с чужими больными. Вас, насколько я знаю, курирует мой шеф профессор Плейшнер. Ему и предложите.

— Пожалуйста, доктор, сыграем! Если вы откажетесь, я буду плакать.