Кроме англичанина и Моторолли, был в клинике еще человек, очень приятный Ленину. Как-то на прогулке он познакомился с одной больной из женского отделения. Это была прехорошенькая брюнетка, голландка по имени Маргарет, она воображала себя великой танцовщицей; Ленина, в свое время жившего с Кшесинской, забавляли неуклюжие прыжки этой молодой дамы, но иногда во время этих прыжков приоткрывались такие чудные, такие восхитительные коленки... (Он было огорчился, узнав от д-ра Плейшнера, что Маргарет далеко не так юна, как кажется — ей было уже тридцать восемь лет, а то и все тридцать девять, — но, с другой стороны, женщинам всегда столько лет, на сколько они выглядят, и пачпорты им, если разобраться, вообще ни к чему.) Своей изменой Инесса нанесла ему страшную рану, и рану эта могла залечить только женщина, причем желательно темноволосая.

Маргарет была с Лениным очень мила, и поначалу все вроде бы шло куда следует; однако постепенно он стал замечать, что она уж очень часто вьется вокруг его соседа Моторолли. «Понятно — таинственность, романтизм! Человек в Тряпичной Маске! Я-то видал его без маски (Моторолли снимал ее на ночь; когда Ленин в один из первых дней знакомства спросил его, для чего нужна маска, тот отвечал, что она защищает от микробов и радиации) — на роже словно горох молотили, и вообще он весь какой-то кургузый» (Моторолли был приблизительно такого же роста и сложения, как сам Ильич).

Также Ленин несколько раз видел Маргарет за приватной беседой с Гортхауэром: этот австрийский красавчик — к тому же доктор, а не больной, — был, конечно, еще более серьезным соперником, чем простодушный итальянский изобретатель. Но Владимир Ильич не сдавался, а, напротив, усилил свои ухаживания за прелестной голландкой. Соперничество всегда его раззадоривало, и он готов был сражаться на два фронта. А Маргарет, окруженная мужским вниманием, становилась с каждым днем все соблазнительнее. Лишь английский лейтенант оставался равнодушен к ее чарам.

— Неужто, Джон, вам совсем не нравится наша Маргошенька? — спрашивал его Ленин. Они сидели на берегу маленького, заросшего тиной пруда — того самого, у которого, по словам несчастного англичанина, два австрийца закапывали труп, — и мимо них, шелестя кружевной юбкой, проплыла голландская танцовщица.

— The Dark Lady? Ничуть не нравится. Она постоянно бывать с доктор Гортхауэр. (Это обстоятельство Владимиру Ильичу тоже не нравилось, и он досадливо крякнул.) Я думаю, они составлять шпионский заговор.

— Кто «они», Джон?

— Темные Силы. Австрияки. Доктор Гортхауэр, санитар Шикльгрубер и мадемуазель Маргарет Зелле.

— Марго — нидерландская подданная, а не австрийская. Нидерланды держат нейтралитет, — заметил Ленин. — Послушайте, Джон, вам нужно пойти к Плейшнеру и попросить, чтобы он назначил вам другого лечащего врача. Нехорошо, когда пациент не доверяет доктору.

— Это нельзя, — ответил англичанин. В голосе его звучало страдание. — Хотите, Владимир, я открою вам страшную тайну?

— Ну, валяйте...

— Я не сумасшедший.

— Да я, откровенно говоря, тоже, — сказал Ленин. Но английский лейтенант не обратил на его ответное признание ни малейшего внимания и продолжал:

— Я нарочно пришел в эту госпиталь. Из-за доктора Гортхауэра. Вы видели кольцо, что он носит на палец? Я должен завладеть этим кольцом и уничтожить его. Это волшебное кольцо, кольцо всевластия...

Пульс Владимира Ильича сбился и зачастил, дыхание стало прерывистым. «Волшебное кольцо! Но как же оно могло попасть к этому австрийскому психиатру, когда два года тому назад совершенно точно находилось в России?! Или Жильяр украл? Но откуда английскому невротику знать о нем?!» Он ничего не понимал, но одно теперь знал точно: пока он не убедится своими глазами, что англичанин ошибся и это совсем не то кольцо, — покоя ему не будет.