«Нет, в самом деле, нужно перестать о нем думать», — вздохнула Бейли. Она вспомнила, что лосьон находится в ее ранце, который она взяла с собой в самолет. Продолжая отжимать волосы, она вышла из ванной и побрела через спальню в гостиную. Полы в гостиной были выложены паркетом и застланы восточными коврами. Вся комната была уставлена старинными лампами с абажурами, а ее стены украшали картины в массивных, тяжелых рамах. Спальня, напротив, была обставлена в чисто женском духе — с данью уважения к викторианскому кружеву и утонченному антиквариату.

Бейли заметила свой ранец на старинной конторке возле двери, выходящей в главный холл, и быстро выудила из него лосьон. Здесь было как-то зябко, поэтому она повернулась, чтобы направиться обратно в ванную.

— Боже! — вскрикнула Бейли, бросая флакон. Она вцепилась одной рукой в полотенце, обернутое вокруг груди, а другой — в полотенце на голове. — Какого черта ты здесь делаешь, Ноа?

Ноа откинулся на спинку дивана и вытянул руки на шерстяной обивке. Он чувствовал себя как дома, сидя здесь. С такой же, как раньше, беззаботной улыбкой, кривившей его губы. Губы, которые Бейли старалась забыть. И делала для этого все возможное в течение шести месяцев, с того утра, когда он ушел, отставив ее в постели нагой, изнуренной и почти счастливой. Не то чтобы это было впервые. Ноа не раз оставлял ее по утрам точно в таком же состоянии, но потом всегда появлялся снова. Раньше или позже. Однако Бейли считала, что этого недостаточно для оправдания.

— Тебе помочь? — спросил Ноа.

Бейли бросила на него уничтожающий взгляд, затем наклонилась и подняла флакон с лосьоном. Слава Богу, он не разбрызгался. Не лучший способ оставить о себе хорошее впечатление, испортив персидский ковер, стоивший, вероятно, больше, чем вся ее квартира в Бруклине.

— Последнее время я, похоже, вынуждена спрашивать тебя об одном и том же много раз. Какого черта тебе здесь нужно?

— Я проходил по коридору и решил, что мы могли бы вместе отправиться на обед. Я постучался, но ты не ответила. Я подумал, может, ты уснула или с тобой что-нибудь случилось. Тогда на всякий случай я сунул голову в дверь и услышал шум поды в душе.

— И поэтому ты решил, что можешь вести себя, как дома? — сказала Бейли. — Это будет мне напоминанием впредь запирать дверь на ключ. — Неожиданно ее осенило, и она посмотрела в сторону спальни. Там у кровати остались ее ноутбук и стопка с заметками, но отсюда их не было видно. Проклятие! Уж не заходил ли Ноа туда, пока шнырял по комнатам? Может, он охотится за ее материалами? Тогда в голову ей пришла еще одна мысль: — Ты ведь не только сам себе режиссер, но еще и пишешь?

Если Ноа и был удивлен резкой сменой темы, то не подал виду. Он встал:

— Да, пишу. Сценарии к фильмам, и к художественным в том числе.

Бейли отступила назад и мысленно приказала себе: «Держи себя в руках. Не дай ему смутить тебя».

Ну и что, если массивная, огромная, очень пышная кровать, находящаяся прямо в соседней комнате, занимает непомерное место в сознании? И что с того, если ее стыдливо скрываемый голый зад прикрыт всего-навсего этим потрясающе шикарным банным полотенцем? Она должна держаться уверенно и с достоинством. Это в ее же интересах.

Бейли наклонила голову и сделала серьезное лицо:

— Ну а как ты получил эту работу? Я не знала, что Дент собирается снимать документальный фильм.

— Да он и не собирался, пока я ему не предложил, — сказал Ноа.

— И когда именно ты это сделал? — спросила Бейли, прищурив глаза.

— Сразу, как только прошло рекламное объявление в печати.