Не обращая внимания на следователей, благодаря которым он оказался в этом месте, и, наплевав на инструкцию, подполковник покинул КП и спрятался за ближайшим трактором. Рядом с ним были спецназовцы и он услышал команду командира подгруппы:

— Оружие в боевую готовность!

Защелкали затворы, и характерный металлический звук прокатился вдоль обочины. Бойцы "Альфы" приготовились к захвату, и спустя две минуты на дороге появился первый "джип".

Тяжелый внедорожник, словно танк, неспешно и уверенно выкатился на свежий щебень, а вслед за ним показались остальные машины автоколонны. Водитель передовой автомашины, смуглый горбоносый здоровяк с волосами от бровей, смерил "дорожных рабочих" презрительным взглядом и начал поворачивать на Новую Мцхету. Однако неожиданно путь ему преградил трактор с ковшом и над дорогой пролетел пронзительный и требовательный сигнал клаксона. Водитель "джипа" требовал освободить ему дорогу, но трактор заглох. Одновременно с этим второй трактор обошел автоколонну боевиков и замер с тыльной стороны. Ловушка захлопнулась, но кавказцы этого еще не поняли.

— Эй ты, баран! — из окна переднего "джипа" высунулся водитель. — Пшель нахуй с дороги!

— Сам нахуй пошел, чурка ебаная! — отозвался "тракторист", капитан Чуров, который имел за спиной несколько командировок на Кавказ. — Не видишь, заглох!?

— Я твою маму ебаль! Сейчас я тебя на хуй одену!

Ошарашенный наглостью русака, который, по мнению горцев, всегда слабее джигита, особенно если за ним толпа соплеменников, водитель "джипа" выпрыгнул из машины и в его руках появился пистолет. Он был готов выстрелить, но ничего не успел, ибо услышал усиленный мегафоном голос майора Тихомирова: "Работаем!". После чего по глазам джигита ударила яркая вспышка, а по ушам ударная звуковая волна взорвавшегося рядом заряда.

Светошумовых зарядов было шесть, по три с каждой обочины. Они взорвались одновременно и бойцы "Альфы" к этому были готовы. Щебень и пыль поднялись в воздух и обрушились на транспорт боевиков. Свет и звук дезорганизовали их, а выбитые стекла хлестнули по бородатым лицам. И когда над дорогой воцарилась относительная тишина, в дело вступили спецназовцы, которые обрушились на кавказцев подобно всесокрушающему смерчу.

Временно оглушенных и потерявших зрение бандитов, которые по привычке хватались за оружие, выкидывали из "джипов" и микроавтобусов. Приклады автоматов и тяжелые ботинки выбивали зубы и крошили кости. "Альфа" работала жестко, и бойцы действовали, словно хорошо отлаженный механизм. Рывок! Человек падает на дорогу и удар, если надо, второй добивающий. Красивое зрелище, если смотришь на все происходящее со стороны, как зритель.

Однако не все прошло гладко, и с замыкающим микроавтобусом вышла заминка. К нему подскочило четыре бойца, и когда дверь в салон открылась, то спецназовцы увидели обвешанного тротиловыми брикетами и бутылками с железом светловолосого парня, который выставил перед собой сомкнутый кулак, и прокричал:

— Назад! Я взорву себя и вас! Назад! Во имя Аллаха милостивого и милосердного, я готов пойти на смерть! Разожму ладонь и всем конец! Я не шучу!

Глаза самоубийцы, по внешнему виду русского, в руке которого находилась готовая послать команду на активацию радиодетонаторов миниатюрная подрывная машинка, были наполнены безумием, а за его плечом суетились еще четыре боевика. Никто из спецназовцев не решился выстрелить, и они отступили в сторону. Безумца взяли на прицел сразу два снайпера и один из бойцов "Альфы", кивнув товарищам, обозначил готовность схватить руку "живой бомбы". Шансы пятьдесят на пятьдесят. Однако выпускать обвешанного взрывчаткой фанатика было нельзя, слишком много бед он и его товарищи могли натворить в прилегающих к Новой Мцхете деревнях.