Впрочем, боевики людьми оказались опытными и не медлили. Они первыми открыли огонь, и пошли на прорыв.

Из салона микроавтобуса в спецназовцев ударили сразу четыре автомата и один из бойцов, получив очередь в бронежилет, упал на дорогу. Остальные спецназовцы перекатом ушли с линии огня и залегли, а кавказцы ринулись на прорыв. Поливая все вокруг свинцом и сталью, с криками "Аллах акбар!", они спрыгнули с высокой обочины в зеленку, а самоубийца остался на месте.

Один из снайперов выстрелил и попал. С расстояния в тридцать метров из девятимиллиметрового ВСС промахнуться невозможно. Тяжелая пуля вынесла подрывнику половину черепной коробки, и он стал заваливаться на бок. Ближайший спецназовец, подобно змее, быстро и точно, метнулся к нему и обхватил его грязную руку своими ладонями. Взрыва не произошло, и это был успех. Но остальные боевики, потеряв подрывника и ранив троих спецназовцев, скрылись в зеленке. Еще одного бандита смогли подстрелить в зеленке, но трое все же убежали.

— Догнать их! — стреляя вслед боевикам из пистолета, прокричал Дорофеев. — Не дать им уйти! Тихомиров!

— Не суетись, Петрович! — мимо подполковника пронесся командир спецназовцев. — Не уйдут! И не таких ловили!

Дорофеев остался на месте и стал заниматься тем, чем ему и положено, а Тихомиров и четверка его бойцов помчалась вслед за боевиками. Пятеро против троих. Расклад хороший, тем более, когда знаешь, что ты на своей земле, которая тебе помогает, и вскоре спецназовцы стали настигать боевиков.

Замыкающий кавказцев отстал и, упав за дерево, открыл огонь по преследователям. Он лупил длинными очередями и патронов не жалел, но никого не достал. Спецназовцы легко обошли его с флангов и один из бойцов, навалившись на него со спины, ударил противника прикладом по голове.

— Мирон, отлично! — одобрил действия подчиненного майор. — Тяни мразоту к дороге! Остальные за мной!

Снова бег по лесу. Крики "Стой!" и выстрелы. За десять минут, пробиваясь через бурелом и кустарник, спецназовцы отмахали от дороги метров пятьсот, и боевики, которые стали выдыхаться, разделились. Подобно зайцам, они разбежались в разные стороны, и увлеченный погоней Тихомиров сам не заметил, как остался один. Сопровождающий майора боец отстал, кажется, подвернул ногу, но офицер не отступал. Спецназовец был уверен, что догонит беглеца, и вскоре увидел его. Боевик стоял на небольшой полянке и был спокоен. Он ждал майора и, разглядев Тихомирова, прокричал:

— Русский, ты воин, и я воин! Давай по честному биться, на ножах!

Боевик демонстративно откинул автомат и вынул отличный нож, а Тихомиров усмехнулся:

— Что, патроны закончились или автомат заклинило?

Кавказец дернулся и майор понял, что угадал. Какие там честные бои? Про них гордые горные воины вспоминают только когда заведомо сильнее или иного выхода нет. Поэтому биться с боевиком на ножах Тихомиров не собирался и приготовился выстрелить противнику в ногу. Но в этот момент за его спиной хрустнул сучок, и он хотел отпрыгнуть в сторону, а затем обернуться, да вот только не успел. На спину офицера обрушился второй уцелевший боевик, который оторвался от погони и вновь помчался к своему товарищу.

Майор отмахнулся от врага прикладом, но неудачно. Он лишь слегка задел противника, и тот сбил его с ног сильным ударом. Тихомиров перекатился по холодной осенней листве, и оружие выпало из его рук. Однако он был в сознании и потянулся к "стечкину", но очередной удар, который пришелся по руке, и еще один с ноги по голове, заставили его замереть.

— Что, сука!? — боевик с ножом навис над майором. — Попался!? Жаль, времени нет с тобой возиться, а то бы мы тебя на кусочки резали. Саламбек, прикончи его, чтобы тихо было.

Второй боевик приготовился обрушить на майора приклад, но простонал нечто неразборчивое и замер.