Касрин поспешил за Бьяджио, тяжело прошагав по сходням на нос дредноута. Бьяджио осматривался, оценивая состояние военного корабля. Повсюду сновали моряки, которым не терпелось посмотреть на императора. Их возбужденное гудение заставило Бьяджио кивнуть: он остался доволен увиденным.

– Очень хорошо, – объявил он. – Похоже, дела идут нормально.

– Что вы знаете о кораблях?

– Больше, чем вы думаете, капитан. – Император усмехнулся. – «Владыкой ужаса» командуете вы. Но экспедицией командую я. Не забывайте об этом.

В словах Бьяджио послышалось предостережение, которое Касрин прекрасно понял. Он кивнул.

– А теперь, – объявил Бьяджио, потирая руки, – скажите: вы будете готовы отплыть на рассвете?

– Если сможем погрузить горючее – то да. Чтобы отойти от причала, нам не нужно заправлять огнеметы. Это мы сможем сделать уже под парусами. До Кроута плыть примерно два дня. Так что у нас должно хватить времени на то, чтобы привести в порядок все остальное. – Он вздохнул, обводя взглядом корабль. – Джелена не встретит нас с распростертыми объятиями.

– Надо полагать, – согласился Бьяджио. – Но она не станет нападать, когда узнает, что я на борту. И ее капитаны тоже. Мы будем в относительной безопасности, Касрин. Не тревожьтесь.

В последнее время Касрина тревожило все, и уверенность Бьяджио не рассеяла его страхов. Перегнувшись через фальшборт, он смотрел, как Лэни с матросами медленно втаскивают ящик на борт. Неудобный груз был всего одной из многочисленных проблем, которые Касрин не предвидел заранее. Плавание в пасть льва внезапно показалось ему удивительно глупым предприятием.

Бьяджио спал.

Касрин отвел его вниз и показал ему отведенную ему каюту: тесный закуток чуть больше шкафа. В нем помещались конторка, масляная лампа, койка – и больше ничего. Бьяджио предвидел спартанские условия, так что этой каюты было вполне достаточно. Увидев койку, он упал на нее и провалился в глубокий сон. Он проспал два часа подряд, не слыша шума работ, продолжавшихся на палубе, и даже не видя снов. А потом ему на веки внезапно упала тень – и он резко проснулся. На него смотрел капитан Касрин.

– Я стучал, но вы не отозвались, – сказал капитан. Полусонному Бьяджио его слова показались невразумительными. Он встряхнул головой и откашлялся, прочищая горло.

– Уже утро?

– Нет, – ответил Касрин. – Вы проспали всего пару часов.

– Возникли какие-то проблемы?

– Проблем нет. Я просто подумал, что вы захотите на несколько минут подняться на палубу и обратиться к команде.

– Обратиться к команде? Это еще зачем? Капитан Касрин нахмурился.

– Государь, мои люди ради вас отправляются в опасное плавание. Я сказал им, что от них ожидается, но если бы вы поговорили с ними сами, это подняло бы их дух.

Такая просьба показалась Бьяджио невероятно мелочной. Сам он испытывал бесконечную усталость. Он собрался, было накричать на Касрина, но резко остановил себя, поняв, что капитан прав. Он вспомнил те моменты, когда вызывал своих Рошаннов на инструктаж, вспомнил, как высоко ценились его слова. Действительно, команде полезно будет услышать несколько ободряющих слов.

– Да, – устало согласился Бьяджио. – Ну, хорошо.

Он лег одетым, и даже не сняв ботинок, так что послушно вышел за Касрином из каюты и поднялся на палубу, где команда все еще готовила дредноут к плаванию. Бьяджио заметил, что гигантский ящик, наконец, затащили на корабль. Он стоял в центре палубы, и одну его стенку отодрали, так что видны, стали четыре высоких металлических баллона, переложенных соломой.