Олив подсказала ему посадить несколько нозернспаев и грей‑венстинов, лучшие сорта для яблочного пирога. Спросила, как Кенди, почему не приехала с ним.

Гомер ответил, что Кенди очень занята. Все ее полюбили, детишки так и виснут на ней. Трудно будет уезжать, поделился Гомер будущей заботой; они там очень нужны. Столько дел, что даже один день нелегко урвать.

– Значит, ты не останешься ночевать? – спросила Олив.

– Очень много забот, но мы обязательно вернемся. Когда надо будет выставлять улья.

– Ко Дню матери, – уточнила Олив.

– Точно, – сказал Гомер и поцеловал Олив, щека у нее была прохладная и пахла пеплом.

Саженцы помогали грузить Злюка Хайд и Эрб Фаулер.

– Ты хочешь один посадить сад сорок на сорок? – спросил Злюка. – Смотри, чтобы земля хорошо оттаяла.

– Смотри, пуп не надорви, – сказал Эрб.

– Как Кенди? – спросила Толстуха Дот. «Стала почти такая же огромная», – подумал Гомер. И ответил:

– Прекрасно. Только очень занята.

– Догадываюсь чем, – сказала Дебра Петтигрю.

В котельной под омаровым садком Рей Кендел сооружал собственную торпеду.

– Для чего? – спросил Гомер.

– Просто хочу узнать, могу ли я сам ее собрать.

– А в кого будете стрелять? И из чего? – допытывался Гомер.

– Самое главное для этого – гироскоп, – сказал Рей. – Выпустить торпеду нетрудно. Труднее поразить цель.

– Этого я не могу понять, – признался Гомер.

– А я вас. Вот вы хотите посадить сад для приюта. Похвально. Но вас здесь не было пять месяцев, а моя дочь не могла вырваться на день, повидаться с отцом, очень занята. Я этого тоже не понимаю.

– Мы приедем, когда зацветут сады, – опустив глаза, сказал Гомер.

– Самое прекрасное время года, – только и ответил Рей.

По дороге в Сент‑Облако Гомер спрашивал себя, что прячется за уклончивостью и даже холодностью Рея Кендела. Он как бы хотел сказать ему: «Вы от меня таитесь, так знайте, я ни о чем вас расспрашивать не буду».

– Делает торпеду! – воскликнула Кенди, встретив Гомера. – Зачем?

– Поживем – увидим, – ответил Гомер. Д‑р Кедр помог им разгрузить саженцы.

– Какие‑то они хилые, – сказал он.

– Им еще расти и расти. Они будут плодоносить через восемь‑десять лет, – объяснил Гомер.

– Ну, этих яблочек мне не дождаться.

– Яблони сами по себе очень украсят холм.

– Но уж очень они хилые.

Ближе к верхушке холма земля еще плохо оттаяла. Хорошие ямы не получались. На дне собиралась вода, натекавшая сверху – в лесу кое‑где лежал снег. Надо бы подождать с посадками, но корни саженцев могут загнить, и от мышей, жди пакости. Его раздражало, что он не может согласовать сроки событий: яблони сажать рановато, а Кенди вот‑вот родит. Но управиться с садом до появления младенца просто необходимо.

– Как это я умудрился воспитать в тебе такую скрупулезность? – диву давался д‑р Кедр.

– Хирург должен быть скрупулезным.

К середине апреля все ямы были готовы и сад посажен. Гомер работал не разгибаясь три дня; ночью спина так ныла, что он не мог спать, ворочаясь с боку на бок, как Кенди. Наступили теплые весенние ночи, под толстым одеялом было жарко; и когда у Кенди стали отходить воды, они сначала подумали, что это она вспотела.

Гомер отвел Кенди в больничное отделение. Сестра Эдна занялась обычным приготовлением роженицы, а Гомер отправился за д‑ром Кедром, ожидавшим в кабинете сестры Анджелы, когда его позовут.