– Вижу, что ты его нашла, – сказала она.

– Он очень изменился, – ответила Мелони и выложила Лорне все до конца. – Мне не из‑за себя так плохо. На самом деле я и не ожидала, что он все бросит и пойдет со мной. Я расстраиваюсь из‑за него, он раньше был не такой. В моих глазах он был героем. Глупо, конечно, но у него всегда был такой вид. Он был настоящий. Казался мне в тысячу раз лучше других, а это, оказалось, просто одна внешность.

– Но ты ведь не знаешь, что с ним за эти годы случилось, – философски заметила Лорна, она не знала Гомера, но всегда сочувствовала тем, кто пострадал из‑за секса.

Ее теперешнее «страдание» выказывало явные признаки нетерпения за стойкой. Амбала звали Боб, ему надоело ждать, он встал и подошел к столику, где две женщины сидели, взявшись за руки.

– Вся беда в том, – говорила Мелони, – что Гомер – мужик. Я знала только одного мужика, который не был на поводу у своего члена, – (Мелони имела в виду Д‑ра Кедра), – да и тот утешался эфиром.

– Ты со мной пойдешь или опять будешь с ней путаться? – рявкнул Боб, обращаясь к Лорне, но глядя на Мелони.

– Мы старые друзья, – мирно сказала Мелони, – просто разговорились.

– Я слыхал, ты в отпуске, ну и катилась бы куда подальше.

– Иди‑ка ты, парень, отсюда, поищи для своего хрена другую лохань. Нет, не лохань, тебе и стопки хватит! – разразилась Мелони и не успела моргнуть, Боб вывернул ей руку, да с такой силой, что сломал кость, да еще хрястнул лицом по столу.

К счастью, подскочили рабочие с верфи и оттащили его от Мелони.

Из больницы поехали в свой пансион, куда же еще, и обе снова стали жить вместе. Пока Мелони поправлялась, Лорна перевозила обратно вещи. Опухоль на лице через несколько дней спала, а синяк под глазами и на скулах, пройдя весь радужный спектр от матово‑черного до зеленовато‑желтого, исчез не скоро.

– Знаешь, – говорила Мелони, положив саднящее лицо Лорне на живот (Лорна при этом поглаживала ее волосы), – в детстве у Гомера была какая‑то особая храбрость. Он всегда восставал против того, с чем не был согласен. А теперь посмотри на него – трахает жену калеки и лжет сыну.

– Отвратительно, – согласилась Лорна. – Да забудь ты о нем.

Мелони ничего не ответила.

– Почему ты не хочешь подать в суд на Боба? – вдруг спросила Лорна.

– А если его засудят? – сказала Мелони.

– Ну и что? – не поняла Лорна.

– Отправят в тюрьму или еще куда‑нибудь, – объяснила Мелони. – Где я его буду искать, когда поправлюсь?

– А‑а, – протянула Лорна.

Голоса Гомер не узнал, а в слепящем свете фар ничего не видел.

– Что у тебя в сумке, Гомер? – спросил мистер Роз. Путь из Каролин в «Океанские дали» неблизкий, и старенькая машина поскрипывала, отдувалась, овевая Гомера нутряным теплом, у нее явно болели все суставы.

– Спасибо, Гомер, что до поздней ночи приводишь в порядок мое жилье.

Он вышел из света фар, и его черное лицо было все еще трудноразличимо. Гомер узнал мистера Роза по медлительным движениям, готовым в любую минуту смениться молниеносным выпадом.

– Мистер Роз! – воскликнул Гомер.

– Мистер Бур, – улыбнулся мистер Роз.

Они обменялись рукопожатиями, и сердце Гомера умерило свой ритм.