– Тогда ты была в Чарльстоне, – возразил мистер Роз. – А в Атланте, наверное, в какой‑то другой раз.

– Ты сказал тогда, что это Атланта.

– Может, и сказал. Но это был Чарльстон.

Котелок засмеялся.

Роз Роз забыла вернуть Анджелу свитер; утром опять было холодно, но она пришла в старом свитере мистера Роза, захватив с собой вчерашний Анджела. Малышка осталась дома с Котелком.

– Я сегодня вроде как бы в своем, – сказала она. Бейсболка была низко надвинута на лоб, Анджел не видел ее глаз, закрытых козырьком, и не сразу разглядел, что у Роз Роз под глазом синяк – белые с трудом различают синяки на черной коже, но синяк Роз Роз нельзя было не заметить.

– Он сказал, бейсболку можешь носить, а свитер надень свой, – объяснила Роз Роз Анджелу. – Я же тебе говорю, – подумав, прибавила она, – не связывайся со мной.

Когда рабочий день кончился, Анджел пошел в дом сидра поговорить с мистером Розом. Он сказал ему, что дал Роз Роз свитер, потому что было холодно, в этом нет ничего дурного, ему действительно очень нравится дочь мистера Роза, и прочее, и прочее. Он говорил искренне и горячо, а Роз слушал его спокойно, очень спокойно. Конечно, Анджел (и все остальные) видел неоднократно, как мистер Роз в три‑четыре секунды снимал с яблока кожуру и извлекал сердцевину – еще одно подтверждение, что мистер Роз может исполосовать тело врага, как бритвой, и за полминуты выпустить из него всю кровь.

– Кто тебе сказал, что я бью дочь, Анджел? – мягко спросил Роз.

Конечно, это сказала ему Роз Роз, но Анджел заметил ловушку. И вовремя спохватился.

– Я сам решил, – ответил он. Его мистер Роз не посмеет тронуть, не решится нарушить неписаные правила дома сидра, управляющие жизнью сезонников.

– Нет, это не я.

Кончив работу, Анджел пошел еще раз повидать Роз Роз. Он сказал ей, если она боится жить в доме сидра, можно ночевать у него в комнате, в ней есть вторая кровать. Он даже может освободить ее; пусть это будет у них гостевая. И Роз Роз поселится в ней с малышкой.

– Гостевая, – засмеялась Роз Роз. И прибавила, что таких добрых людей, как он, она еще не встречала.

У нее были томные движения, как у человека, спящего стоя; ее тяжеловатые конечности колыхались, как водоросли под водой. Тело было ленивое, но Анджелу чуялась в нем сжатая до поры пружина, готовая разжаться с быстротой молнии; редкое свойство, которое он подмечал и в ее отце. От этого Анджела бросало в дрожь.

За ужином Гомер спросил сына:

– Как у тебя складываются отношения с мистером Розом?

– Меня больше интересуют отношения с Роз Роз, – сказала Кенди.

– Отношения с Роз Роз – его личное дело, – сказал Уолли.

– Точно, – сказал Гомер.

Уолли пропустил ненавистное словечко мимо ушей и прибавил:

– Но твои отношения, Анджел, с мистером Розом – наше дело.

– Потому что мы тебя любим, – сказал Гомер.

– Меня мистер Роз не тронет, – проговорил Анджел.

– Еще бы тронул! – вскинулась Кенди.

– У него свои правила, – заметил Гомер.

– Но он бьет свою дочь, – сказал Анджел. – Один раз он ее точно ударил.

– Не вмешивайся в их дела, Анджел, – сказал Уолли.

– Не стоит, – поддержал Гомер.

– Зато я буду вмешиваться! – возмутилась Кенди. – Если он ее правда бьет, будет говорить со мной.

– Не будет, – возразил Уолли.

– Этого бы не надо, – кивнул Гомер.