Рядом с ним стоял высокий мужчина в очень дорогом костюме, и, даже не оборачиваясь, он вызвал у Джуно перебой пульса. Он был сложён как супермен из мультика, у него были густые блестящие волосы цвета кофейных зерен, очень коротко остриженные на затылке, переходившем в стройную крепкую шею, и уложенные гелем в строгие волны на макушке. Из-за плеча, обтянутого полосатой тканью безупречно сшитого костюма, поднимался дымок сигары. От него пахло деньгами и сексом, и этот запах Джуно могла обонять, даже стоя в холле.

По другую сторону от Джея расположился мужчина более худой и менее высокий, и, пожалуй, больше остальных интересовавшийся тем, что делал Джей на компьютере. Его волнистые лысеющие волосы были собраны на макушке в лошадиный хвост. Он заговорил, и от его гнусавого голоса, напоминавшего жужжание москита, Джуно стало не по себе.

– Так тебе удалось продать этот снимок Майкла Кэйна в пятнадцати разных странах, причем меньше, чем через два часа после того, как ты его сделал? И это, черт возьми, в пятницу вечером? – недоверчиво прогудел москит.

– Вот именно, – ответил Джей. Его мягкий хрипловатый голос коснулся ушей Джуно как живительный бальзам. – Посмотри-ка сюда, Дормус, вот классное фото.

– Согласен, – прожужжал Дормус, на этот раз довольно обиженно. – Я все-таки не понимаю, как тебе удалось связаться со всеми так быстро. Моему агенту потребовалось бы для этого несколько дней.

– Цифровые камеры, Дормус, цифровые камеры. За ними будущее. Не надо пленки, не надо фотолабораторий, не надо слайдов, не надо курьеров на мотоциклах, никаких потерь времени, – спокойно объяснял Джей. – Я переслал фотографии Кэйна моему агенту в Лос-Анджелесе с помощью компьютера, модема и мобильного телефона через десять минут после того, как сделал их. Если б я сделал их пораньше днем, я смог бы их послать и на Западное побережье. Проблема лишь в разнице часовых поясов. Гораздо чаще я посылаю фотографии непосредственно художественному редактору, если знаю, что у него разыгрался аппетит и он готов платить за эксклюзив.

Джуно вздрогнула, потому что у крепыша зазвонил мобильный телефон. Он отошел чуть в сторону и ответил, по-прежнему стоя к ней спиной, поэтому она не покинула своего укрытия.

– Теперь ясно, почему ты так свихнулся на этом волшебном ящичке, – Дормус поскреб залысину.

– Это не волшебный ящичек. – Резко ответил Джей. – Это мое орудие производства.

Супермен повернулся к Дормусу, открыв идеальный, как у древнегреческой статуи Аполлона профиль, омраченный лишь одним недостатком – незагорелым шрамом, пересекавшим бровь безупречной формы. У Джуно снова перехватило дыхание, когда она увидела, что ему не больше двадцати пяти лет.

– Неужели твои коллеги, Паркер, не используют цифровые технологии? – судя по американскому произношению, но без нью-йоркского акцента, супермен был соотечественником Джея.

– Ну, может быть, несколько специалистов, связанных с королевским двором, – Дормус неодобрительно хмыкнул. – Мы, охотники за знаменитостями, более консервативны.

– Ты пещерный человек, Дормус, – Джей рассмеялся, но вполне доброжелательно. – Я встретил тут не меньше десятка парней, которые работают с цифровой техникой. Конечно, они не так хорошо оснащены, как я, но фотолаборатория им уже ни к чему.

Стоя в сумраке холла, Джуно поняла, почему в фотолаборатории Шона по-прежнему царит оставленный им беспорядок: Джей не пользуется фотопленкой. Она как-то читала о том, что существуют цифровые фотоаппараты и камеры, которые сохраняют изображение в карте памяти; эту карту можно вставить в компьютер, переписать файл на жесткий диск и просмотреть картинку на экране компьютера, а потом переслать по модему в любой конец света.