Наконец она остановила свой выбор на Ллойде Коуле – он был вполне безопасен и мелодичен.

Она вернулась на прежнее место рядом с Джеем и приняла то же положение, вытянувшись на ковре бок о бок с ним, и по ее телу пробежала счастливая дрожь от соприкосновения с его кожей.

Он лежал рядом очень тихо, вслушиваясь в песню, как она заметила. Он даже напрягся, стараясь разобрать каждое слово. Джуно тоже прислушалась и рассмеялась:

– Здорово, правда? У него очень умные песни, вот за что я его так люблю.

Джей ответил не сразу. Он дождался конца песни.

– Почему ты выбрала эту дорожку? – тихо спросил он.

Джуно повернулась к нему и подняла бровь, но это осталось незамеченным, так как он по-прежнему смотрел в потолок.

– Это первая дорожка альбома.

– Славная песенка, – саркастически бросил он.

– Я поставлю что-нибудь другое, если хочешь. – Джуно вдруг стало стыдно за свой музыкальный вкус, и это уже не в первый раз. Мужчины всегда находили его чудовищным. Джон чуть не умер со смеху, когда впервые увидел ее коллекцию записей, и среди них – заслушанный диск «Барбара Стрэйзанд поет баллады о любви».

– Нет, оставь. Я хочу дослушать, – он прикрыл глаза и рассеянно погладил ее по бедру.

Невольно вслушиваясь вместе с ним, Джуно пришла к выводу, что Коул не является ни безопасным, ни мелодичным. Она ставила этот диск тысячу раз, ей нравилось его настроение, она выхватывала из целого то интересный ритмический рисунок, то остроумную фразу, но никогда не слушала так, как сейчас. В одной песне речь шла о любви на одну ночь, в другой – о двадцативосьмилетней женщине, которая выглядит гораздо старше и слишком много пьет, третья вообще называлась «Потерянный выходной». Тут она уже не выдержала и прервала молчание.

Это действительно так? – спросила она, приподнимаясь на локте.

– В смысле? – он сощурился, открыв глаза, – казалось, он вернулся откуда-то издалека.

– Это потерянный выходной? – Задав вопрос, она почувствовала, что получилось довольно-таки глупо – переумничала. Сосредоточенность на стихах лишает человека трезвости восприятия и заставляет драматизировать собственную жизнь.

– А разве мы в амстердамском отеле? – не сразу спросил он, немного подумав и внимательно вслушиваясь в текст.

– Нет, насколько я могу судить.

– Тогда в чем же дело? – Он пристально посмотрел на нее. Она затруднилась бы точно определить выражение его глаз – была в них насмешка или что-то более безобидное.

Они лежали рядом в полутьме. Свет поступал только из люминесцентного аквариума Убо и через огромное окно, которое они не удосужились закрыть шторами. Остатки заката, догорая в темнеющем небе, проникали в комнату и окрашивали воздух в пурпурные тона, и желтые глаза Джея благодаря этому приобрели теплоту, которой не было в них до сих пор.

И тут она пережила странное душевное состояние – словно лопнула скрипичная струна, сломался стебель розы, вылетела пробка из бутылки шампанского. Этот миг был незабываем. Хотя возникшее ощущение, новое и сильное, больше напоминало чувство невосполнимой утраты, чем переполняющей любви. Да, она поняла – то, что она испытывала сейчас, было не только вспышкой головокружительной страсти к незнакомцу, но и осознанием того, что теперь, раз и навсегда, она выбралась из пут своих отношений с Джоном.