– Мне потребовалось все мое красноречие, чтобы он согласился включить тебя в сегодняшнюю программу, – рассказывал Боб. – Тем более, что он никогда не видел тебя в деле. Зато он много слышал о твоем бешеном успехе в прошлый раз. Он заявил, что это его давнишнее убеждение: сочетание комической репризы и стриптиза является оптимальным для современного кабаре. Поэтому в знак особого расположения он выпустит тебя. Знаешь кого-нибудь из этой компании? – и Боб кивнул в сторону сидевших за отдельным столиком участников программы.

– Да, всех. Привет, мальчики.

– Привет, Джуно, детка, – я слышал, ты сегодня показываешь стриптиз? – обратился к ней Гари Блумфилд, который вне сцены вызывал гораздо больше смеха и симпатии, чем на сцене. Джуно надеялась, что Гари, обладавший свойством усыплять публику, не будет выступать сегодня первым номером.

– Привет, Гари. Да вот, снова буду обнажаться перед вами. Хорошо, что эта шутка еще не очень поистерлась, правда? – беззаботно ответила Джуно.

– Да, да, – Гари уставился на ее грудь, детально обтянутую лайкрой. Джуно нервничала, и от возбуждения соски торчали, как вишенки на торте.

– А народ-то собирается, мальчики – и девочка! – радостно объявил Фрэнк, подходя с подносом, уставленным бутылками и бокалами. – Внизу очередь за билетами, и даже эта лысая сучка их не отпугивает – это я про твою подружку, Ферджи, голубчик.

– Слушай, ты, кретин. Во-первых, Милли не сучка. Во-вторых, очередь, наверное, стоит в уборную – она как раз рядом, – пробурчал Ферджи Уолт, шотландец и панк, чей анархический юмор если не все, то многие находили неприемлемым.

– Погоди, погоди, – Фрэнк улыбнулся, обнажив зубы, большие и желтые, как у ламы. – Еще полчаса, и здесь все будет переполнено.

– А я уже переполнен, – вставил Пит Дженкинс, симпатичный преподаватель английского языка и литературы, склонный себя недооценивать. Его нервозная манера и деликатный юмор были слишком изысканны для пьяной, улюлюкающей публики, и, несмотря на остроумные наблюдения и удивительное чувство абсурдного, он часто терпел провалы. – Пойду пописаю.

Отлично, думала Джуно, снимая стакан с горлышка бутылки, которую Фрэнк поставил перед ней. Я попала в компанию комиков-женофобов, никого из которых не нахожу смешным, если не считать Боба, во главе с промоутером, который мог бы завалить меня работой выше крыши, так что я ушла бы из редакции, при условии, конечно, если стану первой женщиной, которую он сочтет занимательной на сцене. Отставив стакан в сторону, она сделала огромный глоток прямо из бутылки и чуть не подавилась.

– Взял для тебя фруктовое, – Фрэнк похлопал ее по колену, садясь на стул рядом. – Терпеть не могу, когда девушки пьют пиво. Итак, не знаю, предупредил ли тебя Боб, но я категорически против всей этой похабщины. Я не хочу, чтобы ты говорила о сексе, о критических днях, о женских проблемах, а вот шутки по поводу липшего веса будут очень кстати. Короче, оставь всю грязную работу мужчинам. Между прочим, у тебя на колготках дырка. Надеюсь, ты взяла запасную пару – переоденься, пока есть время. – У него зазвонил мобильный телефон. – Погоди минутку.

– В каком порядке выходим? – Джуно увидела в руках у Боба листок с пометками.

– А какой ты бы хотела выйти? – Боб улыбнулся и достал ручку.

– Предпоследней, – Джуно воспрянула духом.

– Черт, а я-то надеялся, ты скажешь – первой, – он спрятал ручку за ухо. – Потому что ты должна выйти именно первой.

Она хотела заехать ему по башке бутылкой, но передумала, потому что слишком сильно нуждалась в ее содержимом.