– Вряд ли меня отпустят с работы, – Джуно налила еще вина, и перспектива уехать на несколько дней из Лондона – и от Джея неожиданно показалась ей весьма заманчивой. Она будет валяться в родительском саду и опустошать их запасы джина. А на выходные можно будет позвать компанию, устроить попойку.

– Джуди сказала, чтобы я привезла Джея на ужин в воскресенье – пока они еще не уехали.

– Что-что? – Джуно пришла в ужас.

– Она безумно хочет с тобой познакомиться, – Триона уже обращалась к Джею. – Говард и Джуди просто потрясающие. Они целиком из шестидесятых. Рядом с ними чувствуешь себя как в коммуне хиппи: тебе ничего не остается, как только греться на солнышке, плести венки из маргариток и заниматься любовью.

– Я думаю, именно так Джей представляет себе ад. К тому же он ужасно занят, не правда ли, – сказала Джуно, не адресуясь ни к кому конкретно.

– Ну, там посмотрим, – сказала Триона, садясь на диван рядом с Барфли. – Ты тоже мог бы поехать с нами, дружок.

– Да, почему бы и нет, – Барфли не отрывал глаз от экрана телевизора: там две полуобнаженные блондинки весело резвились в постели. – Правда, я не очень-то люблю бывать за городом. Вечером сигарет не купить. Но домик родителей Шона – классное местечко, это точно. Бывало, мы там отлично проводили время. А уж как его мама готовит – просто молчу.

– Телезвезда? – Джей проявил неожиданный интерес.

– Джуди? Да, – Триона повернулась к нему. – Ты не постигнешь, что значит оральный секс, пока не попробуешь ее шедевров. Не понимаю, как Говард сохраняет стройность, если учесть, сколько десертов ему приходится поглощать. А их дом – богемное чудо. Перестроенная англо-саксонская церковь недалеко от Оксфорда. Это такая заброшенная готика, в саду есть даже могильные плиты.

– Bay! – воскликнул Джей.

– А на чердаке летучие мыши, – мрачно добавила Джуно. – Если выходишь прогуляться вечером, нужно брать зонтик, а то они сыплются тебе на голову. А теперь, если вы не возражаете, я пойду приму ванну.

– Похоже, ты превращаешься в Бланш Дюбуа, – сказала она себе двадцать минут спустя, лежа в сугробе пены. Джуно поглубже погрузилась в ванну и стала размышлять о своей недавней встрече с Пирсом Фоксом. Удача поманила ее. Да не просто поманила – она сигналила изо всех сил, размахивала что есть мочи руками, стараясь привлечь ее внимание, похлопала ее, можно сказать, по горячим раскрасневшимся щекам. И плевать на разрыв с этим надутым американцем, окутывающим себя такой таинственностью. Какое это имеет значение по сравнению с тем, что она все-таки добилась успеха в шоу-бизнесе и ее карьера вот-вот взлетит вверх!

Но тут, как всегда, вступил второй внутренний голос. Пирс Фокс дал ей свою визитную карточку потому, что она выступила с провокационным, рискованным номером, повторить который немыслимо – он родился на свет благодаря внезапной встрече с Джеем. И чувство торжества покинуло Джуно – ему на смену пришло дурное предчувствие. Ведь Пирс Фокс появился в пабе только потому, что ему позарез понадобился Джей. Джей, который ненавидит ее. Джей, который считает, что она бездарь, что она зациклена на себе, что с ней невозможно жить под одной крышей. Джей, который был самым невероятным, самым мужественным, самым загадочным мужчиной из всех, кого она когда-либо встречала. Джей, который заставил ее поклясться, что она не полюбит его, а потом, ночью, проснулся и, как ребенок, погладил ее по лицу, высунув руку из-под теплого одеяла. Джей, который смотрит на нее с отвращением, как на отраву, которой она его накормила.

«Разговоры с Джуно – самая занимательная вещь на свете, – сказала она вслух.