– А как там Бруно, тоже простудился? – ласково спросила Джуно, рисуя большого хомяка на своем ежедневнике.

– Нет, он отравился. Бедный Бру, – в трубке послышался громкий взрыв мужского смеха. – Тут, кажется, связь пропадает. Послушай, Джу, наверное, я завтра тоже не приду, – призналась Лидия. – Я ведь немного простужена. Точнее, очень простужена.

– Сходишь со мной в субботу в кино? На новый фильм Альмодовара. А потом поужинаем вместе, а?

– О, я мечтала его посмотреть! – с энтузиазмом отозвалась Лидия, и в душе у Джуно забрезжила надежда. – Но ты знаешь, в субботу мне, пожалуй, будет сложновато…

– А в воскресенье?

– Ну… Давай я тебе позвоню, хорошо?

Лидия не хотела говорить ей прямо, что намерена посвятить все выходные исключительно Бруно – с ним и Альмодовара посмотреть. Впрочем, и Джуно не горела желанием услышать это прямым текстом. В конце концов, в такой ситуации есть своя положительная сторона – чем больше Лидия занимается Бруно, тем меньше она интересуется Джеем.

– Хорошо. А если я уеду на неделю с понедельника, ты меня заменишь?

– Конечно, солнышко, конечно, – беззаботно согласилась Лидия.

– Это будет нелегко, – Джуно зажмурилась, представив агонизирующие столбцы текста, нашпигованного ошибками, с ответами, которые не имеют никакого отношения к вопросам. – Я сделаю все, что смогу, но несколько писем останется тебе. И потом, тебе придется ходить на работу каждый день.

– А как же, солнышко. Обязательно, – Лидия рассеянно успокоила ее. – Короче, я тебе позвоню. Пока, Джу, дорогая, и смотри, не переутомляйся там.

Джуно повесила трубку и нахмурилась. Странно, но она чувствовала досаду на себя, а не на Лидию. Подруга была неисправима, но чертовски обворожительна, и сердиться на нее невозможно. Как Джуно хотела бы походить на нее: жить мгновением, быть безрассудной и импульсивной, простой и ясной во всех своих поступках и намерениях. Именно это она попыталась осуществить в прошлые выходные – и потерпела полный крах.

Размышляя о трех предстоящих скучных днях, Джуно сделала на своем ежедневнике несколько набросков, подозрительно напоминавших профиль Джея, позвонила домой и наговорила сообщение для Пуаро, который всегда ценил подобные знаки внимания. Подкрасив два ногтя, она наконец собралась с духом и отправилась к шефу, чтобы отпроситься на следующую неделю.

Его кабинет напоминал аккуратно убранное святилище его семейства. Кругом взгляд натыкался на увеличенные глянцевые фотографии в рамочках. Что ж, может быть, это не так уж плохо, подумала Джуно, если учесть, что на винчестере у шефа хранится по крайней мере три мегабайта порнографических картинок, скачанных из Интернета, а также обоймы посланий от бывших любовниц. Джуно с Лидией знали это, потому что как-то вечером взломали его компьютер. Его пароль был «Лидия». Джуно даже огорчилась из-за того, что угадала его только со второй попытки.

Джуно сформулировала свою просьбу с тяжким пыхтеньем и сопеньем.

– Что ж, нет проблем… эээ, Джуно, – он не сразу извлек из памяти ее имя, несмотря на четырехлетнюю совместную работу.

Он оказался на удивление сговорчив. Еще не успев остыть после телефонного разговора с очередной крошкой и предвкушая продолжительный деловой обед с «новым заказчиком рекламы», он смотрел на нее свысока в прямом и переносном смысле слова (его черное кожаное кресло с подлокотниками было на несколько сантиметров выше, чем серый стульчик с нейлоновой обивкой, предназначенный для посетителей) и милостиво дал свое согласие, при условии, что она обеспечит себе замену на время отсутствия, чтобы кто-нибудь занимался «всеми этими штучками-дрючками».