– Лидия уже согласилась, – ответила Джуно с тревогой, ожидая, что он выразит свое неудовольствие, так как Лидия недостаточно ответственна.

– Ах – Лидия, – его маленькие похотливые глазки загорелись. – Прекрасно. Я буду помогать ей, насколько смогу, естественно.

– Естественно, – улыбнулась Джуно сухо. К счастью, он был слишком занят перспективой предстоящего «делового обеда», чтобы заметить ее сарказм.

Джуно – а ей нравилось чувствовать себя незаменимой – была несколько обескуражена таким легким согласием. Выйдя от шефа, она стала снова грызть ногти и мучить себя тревожными мыслями. Как всем известно, раньше он категорически отказывался ее отпускать даже на полдня, потому что никто не мог заменить ее по части изобретательности. А сейчас, похоже, она могла бы предложить на замену себе хоть разносчика пиццы и в ответ услышала бы «нет проблем». Это встревожило ее. Затем подступило чувство вины из-за того, что она уже два часа как на работе и не написала за это время ни строчки. Она заразилась от Лидии дурными привычками и наплевательским отношением к срокам.

Джуно села за стол и выбрала из мешка с письмами два наиболее абсурдных. Этого недостаточно, чтобы заполнить страницу. Значит, остальное придется придумать самой. Она запаслась кофе и леденцами и провела остаток утра, печатая как сумасшедшая, придумывая сначала все более и более невероятные проблемы, а потом способы их решения, и посмеивалась про себя в случае удачи.

За десять минут до наступления критического срока («не сдашь – хоть в петлю лезь») ей не хватало всего одной проблемки для завершения колонки Клэр Фрэнкел.

Она прищурилась, усмехнулась и начала: «Дорогая Клэр! Я влюбился в мою новую ужасно сексуальную соседку по квартире. В прошлые выходные, когда я приехал, она соблазнила меня и мы занимались сексом во всех комнатах по очереди. Она – самая лучшая любовница из всех, которые у меня были. Но мне кажется, что я надоел ей – она более яркая и интересная личность, чем я, кроме того, она потрясающе готовит и имеет потрясающую внешность. Сейчас она меня, можно сказать, игнорирует. Я предложил ей объясниться, но она и думать об этом не хочет. Она меня практически не замечает. Проблема в том, что я люблю ее по-настоящему. Подскажи, что мне делать. С уважением, Джей». На это письмо тетушка Клэр проникновенно ответила: «Дорогой Джей! Почему бы тебе не раздеться догола, не обмазаться земляничным джемом и не начать бродить по квартире, жалуясь на то, что пижама куда-то задевалась».

Джуно быстренько проверила орфографию и наградила себя пригоршней леденцов.

За секунду до наступления критического срока она отправила по электронной почте текстовые файлы в производственный отдел. На радостях прочитала статью в «Космо» (об одиноких женщинах в возрасте тридцати) и набрала номер телефона матери.

– Привет, ма.

– Кисонька моя! Очень рада! Подожди секунду – я только покормлю собак. Ну, вот и все. Чавкают, как голодные хиппи. Как ты выступила вчера вечером? Они там все попадали со смеху?

Джуно улыбнулась. Джуди представляла каждое ее выступление как некий карнавал, сопровождаемый непрерывным гомерическим хохотом.

– Если честно, я была не на высоте, – Джуно никогда не держала секретов от матери. – То есть смеяться-то все смеялись, но я обидела, наверное, столько же людей, сколько и рассмешила. У меня никогда не хватит духу повторить этот номер. Ко мне, правда, потом подошел один агент.

– Но это же просто классно! Почему же ты говоришь, что была не на высоте, киска? И агенту ты понравилась!

– А еще я задела Джея, жильца-американца. Он дико разозлился. В общем, мы до сих пор не разговариваем.

– Объясни мне, детка, что происходит между тобой и этим парнем? Когда мы с тобой разговаривали в последний раз, ты назвала его кретином, а Три считает его крутым.