Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Ее можно собрать, исследовать и классифицировать в лаборатории. Бешеный знал случай, когда на женщину напал, изнасиловал и убил один из двух нищих. Каждый из них валил все на другого. Сперма оказалась основной уликой, изобличившей преступника.

Бешеный не сохранял презервативы и ничего особенного с ними не делал. Он просто спускал их вместе с опасным содержимым в туалет в квартире жертвы.

И его мать вовсе не была тираном.

Это была маленькая темноволосая несчастливая женщина, носившая летом ситцевые платья и широкополые соломенные шляпы. Она умерла, когда он только перешел в среднюю школу. Бешеный едва помнил ее лицо. Однажды, когда он просто так перебирал старые бумаги, он наткнулся на стопку писем, адресованных его отцу и перевязанных ленточкой. Сам не зная зачем, он понюхал конверты, и его взволновал едва ощутимый старый запах, ее запах.

От конвертов пахло сухими лепестками дикой розы и сиренью.

Но его мать была ничем.

Она никогда ничего не предлагала. Ничего не добивалась. Ничего не делала. Она была обузой у отца на шее. Его отец со своими чудесными играми... А мать только мешала. Он вспомнил, как однажды отец накричал на нее: «Я работаю, работаю! И, когда я работаю, чтобы ноги твоей здесь не было. Я должен собраться с мыслями, а у меня ничего не получается, когда ты приходишь сюда и ноешь, ноешь!»

А в какие увлекательные игры играли в суде и в тюрьмах!

Бешеный не был гомосексуалистом. Ему нравились только женщины, нравилось то, что с ними можно было делать. Он жаждал их, жаждал видеть их смерть и в тот же самый момент достигать оргазма.

 

* * *

 

В минуты копания в самом себе Бешеный пытался найти корни, причину происхождения своего безумия. Он решил, что оно не пришло внезапно, оно росло и зрело постепенно. Он вспоминал долгие недели, когда они оставались на ранчо вдвоем с матерью, пока отец играл в свои юридические игры в Далласе. Бешеный упражнялся со своей винтовкой двадцать второго калибра, стреляя земляных белок. Если он попадал в заднюю часть туловища, то оттаскивал зверька от входа в нору, а тот отбивался, верещал и, цепляясь только передними лапками, старался уползти обратно в нору.

Все остальные земляные белки из соседних норок сидели на кучках земли, которая была выброшена, когда они рыли ходы, и наблюдали. Тогда он подстреливал следующую, и еще больше белок вылезало посмотреть на то, что происходит. Он стрелял снова и снова, пока вся колония не собиралась поглазеть, как полдюжины их раненых собратьев пытаются доползти до своих нор.

Стреляя лежа, он ранил штук шесть или семь, а потом поднимался и подходил к корчащимся в агонии животным и приканчивал их карманным ножом. Иногда он заживо сдирал с них шкурку, пока они бились у него в руках. Потом он начал нанизывать их уши на веревку и хранил эти связки на чердаке гаража. Как-то в конце лета у него набралось более трех сотен пар ушей.

Впервые он испытал оргазм, лежа на краю луга и кромсая белок. Долгий спазм был похож на смерть. Он расстегнул брюки и стал рассматривать пятна спермы на своих трусах. Затем произнес: «Вот от чего это получается». Бешеный повторял эти слова снова и снова, а потом, когда он охотился вокруг ранчо, желание стало приходить к нему все чаще и чаще.

«Допустим, все сложилось бы по-другому», — думал он. Допустим, он играл бы с другими детьми, девочками, и они стали бы играть в доктора в каком-нибудь сарае. «Ты мне покажи, а потом я тебе покажу...»  Может быть, все было бы по-другому? Он не знал. К тому времени, когда ему исполнилось четырнадцать, было уже поздно. Он уже тронулся умом.

В миле от них жила девочка. Она была лет на пять или шесть старше него Дочь настоящих фермеров. Как-то она проезжала мимо, сидя на решетчатой кормушке для скота, которую тащил трактор. За рулем сидела ее мать. На девочке была насквозь пропитанная потом футболка, и соски выпирали через грязную ткань.

Быстрый переход
Мы в Instagram