Я тоже продегустировал шампанское. Вкус и аромат мне тоже очень понравились. Наверно это и стоит соответственно, наравне с дорогими сортами праздничных напитков.

— У тебя здесь очень уютно, — сказал я, озираясь по сторонам. — Представляю скольких трудов стоило привести это в порядок после десяти лет забвения.

— В основном это заслуга Серафимы, конечно, — честно призналась Настя. — Одна бы я здесь месяц разбиралась, а у неё есть отличная бытовая магия, с которой она навела порядок буквально в два счёта. Точнее за несколько часов. А пока мы гуляли, они накрыли столик и развесили фонарики. А ещё здесь есть вот это.

Девушка подошла к тумбочке, на которой стоял деревянный ящик со сложным резным орнаментом по всей поверхности. Она нажала на кнопку и по комнате разлилась тихая музыка наподобие флейты.

— Эту автоматическую шарманку моей бабушке подарила её бабушка, а она уже подарила её мне незадолго до того, как погибли родители. Бабушка умерла, не прожив и месяца после этой трагедии. Так что эта шарманка — это моя память о ней. Ну ещё книги в шкафу в моей комнате. Кстати, я её тебе ещё не показала.

— Давай пока здесь побудем, — предложил я. — Мне здесь очень нравится, а осмотреть твой дворец ещё успеем.

Там мы и просидели до поздна. Я слушал её воспоминания и успокаивал, когда внезапно набегали эмоции. Ей просто физически было необходимо выговориться и выплакаться, зато потом стало намного легче.

Утром, подходя к кабинету, я уже не удивился, увидев два силуэта. В этот раз охранник Василий даже поздоровался, изобразив на лице подобие улыбки.

— Ну что, сегодня с сосудами работаем вдвоём? — спросил Андрей, пожимая мне руку.

— Думаю, ты справишься, — сказал я. — Главное — не торопиться, тогда не будут отщепляться крупные куски. Если я правильно понял, если делать ещё медленнее, то можно работать и без страхующего, но я не буду так делать, пока не проверю и не буду полностью уверен, что это безопасно для пациента.

— Это ты прав, — кивнул Андрей. — Рисковать жизнью невинных людей ради науки не стоит, сейчас не средние века.

— Верно, — ответил я. — Ну что, пойдём трудиться во славу Российской империи?

— Во славу империи, всенепременно, — рассмеялся Андрей.

Я быстро переоделся, и мы спустились на первый этаж в манипуляционный кабинет. Как мы уже решили ранее, Андрей занимается освобождением артерий от атеросклеротических бляшек, а я его страхую, не допуская эмболы на периферию. Работа у нас шла слаженно, Андрей работал довольно чисто и ловить кусочки бляшек мне приходилось всё реже. Причём скорость очистки сосуда при этом практически не страдала, что радовало. Мы не только не выбивались из графика, но и успевали посидеть отдохнуть после каждого пациента. Впору сокращать интервал времени на приём, так до обеда сможем больше людей обслужить. Я решил ещё один день посмотреть за динамикой, а потом уже решу этот вопрос.

Около десяти у меня в кармане зазвонил телефон, но я не мог ответить, так как в этот момент у нас шла лечебная процедура. Когда отпустили пациента посмотрел пропущенный, это был Обухов. Неужели снова что-то случилось? Я уже начал накручивать себя, нажимая на кнопку вызова.

— Слушаю вас, Степан Митрофанович, — сказал я, когда он взял трубку, но не успел вымолвить ни слова. — Что-то произошло нехорошее?

— Ну чего ты так сразу с порога? — рассмеялся мэтр. — Я тебе что, буревестник что ли? Ничего плохого не произошло, даже наоборот. Ты мне срочно нужен. Когда сможешь приехать?

— К двенадцати, — ответил я, взглянув на часы.

Снова сегодня останусь без обеда. Ну а когда ещё? После работы у меня в планах была загородная поездка в село Никольское.