— Хорошо, жду тебя, — ответил Обухов. — Как раз поговорим и чаю попьём.

— Договорились, — сказал я и положил трубку. Чаю попьём? Значит голодным я точно не останусь. Убью снова двух зайцев, всё, как я люблю.

— Кто там тебе покоя не даёт? — поинтересовался Андрей, разливая чай по чашкам. Отлично, это сейчас не помешает. Сам не знаю почему, но в горле слегка пересохло.

— Обухов, — коротко ответил я и отхлебнул из чашки, игнорируя то, что он горячеват. — Соскучился по мне, плачет сидит.

— А чего хотел-то? — спросил Андрей.

— Не сказал, зараза, остаётся только гадать, а время ромашек ещё не пришло, — хмыкнул я. — Есть предположения, но их достоверность уступает качеству предсказания по ромашке, так что лучше пока промолчу, всё равно скоро узнаю.

— Ладно, — улыбнулся Андрей. — Тогда допивай чай и будем дальше работать.

— Ты так говоришь, словно это я у тебя на практике, — ответил я.

— Извини, я ещё не привык к мысли, что я снова студент, — рассмеялся Андрей.

— Ничего страшного, — улыбнулся я. — У нас сейчас таких большинство. А если учесть, что я в большинстве случаев моложе своих учеников, то им ещё сложнее бывает воспринять меня, как руководителя. Света, зови следующего.

С каждым пациентом и каждой очищенной от атеросклеротических бляшек артерией у Андрея получалось всё лучше. Я даже начал немного завидовать. Пока я на заре карьеры старался развить ядро, он им уже спокойно пользовался, не теряя время на развитие. Вот его бы назначить главным лекарем госпиталя, да только такой номер не выйдет, его ещё ждёт сеть клиник отца. Хоть тот и зол на него, но это же не навсегда, семейный бизнес и вековые традиции надо продолжать.

До обеда мы успели принять ещё несколько пациентов и разошлись в разные стороны: Андрей пошёл обедать, а потом в другой кабинет, где будет вести самостоятельный приём, а я направился в «Больницу всех скорбящих радости».

— У себя? — спросил я у вечно занятого Дмитрия Евгеньевича, секретаря Обухова, который как обычно разбирал ворох документов.

— На месте, — кивнул он. — Проходите Александр Петрович, я как раз только что накрыл стол для чаепития. Есть ваши любимые эклеры с белковым кремом.

— Что же вы со мной делаете, а? — улыбнулся я и вошёл в кабинет главнейшего лекаря без стука.

— Ну что ещё? — рыкнул Степан Митрофанович, перелистывая бумаги в папке, потом поднял взгляд и увидел меня. — А, проходи, Саш, присаживайся. Угощайся вон, я сейчас присоединюсь

На столе для совещаний стоял пузатый расписной чайник, две объёмистые чашки и блюда с пирожными и другими сладостями. Ну, раз шеф пока занят, можно и перекусить. Налил чай в обе чашки, взял с тарелки тот самый эклер и погрузился в свои мысли, неторопливо жуя.

— Так, Склифосовский, — резко прервал мои размышления Обухов, когда я добрался до второго эклера. — Сюда иди.

Мэтр встал и подошёл к огромной карте города на стене, где были отмечены все учреждения, так или иначе относящиеся к здравоохранению. Я вытер руки и рот салфеткой и подошёл к нему.

— Надо решить вопрос, где строить университет, — сказал он, рыская глазами по карте.

— Так проект одобрили? — на всякий случай спросил я, хотя уже и так понятно.

— Одобрили, одобрили, — отмахнулся Обухов. — Вот здесь вроде ничего местечко.

Он ткнул пальцем в промежуток между Калашниковским проспектом и Херсонской улицей, где находились какие-то заброшенные склады.

— С вашего позволения я хотел предложить другой вариант, — сказал я и показал место на карте.